– И что? – хмурилась я. – Письмо просто вернули.

– Вернули? Откуда? Где оно было всё это время? И почему не вернули сразу, если на нём даже адреса нормального не было и ни одной марки? Выходит, письмо, каким-то странным образом дошло до места назначения, вот только вручить его оказалось некому. Получило пометку «Адресат не обнаружен» и отправилось обратно.

– Я не понимаю, Ридж…

Ридж терпеливо вздохнул:

– Кто вообще принимает письма с выдуманным адресом, Джес? И кто ставит на них такие пометки?.. Родственники ошарашенного ребёнка пытались разобраться, полагая, что всё это – жестокий розыгрыш. Но оказалось, что работники почты тут не причём и никто не может объяснить происхождение квитанции! Её никто не писал! – Заведя руки за голову, Ридж откинулся на спинку стула. – Возможно, у кого-то из взрослых и появилась мысль посоветовать бедняжке написать письма по адресам «Ад», или «Чистилище», но язык не повернулся.

– И вы хотели написать такое письмо своему другу?

– Ага. Что-то вроде коллективного обращения. Но… к утру все протрезвели и решили, что алкоголь ума не прибавляет.

– А могли бы и проверить.

– И таких историй той ночью я много услышал, – продолжал Ридж. – Например, о мужчине, который отправил гневное письмо Богу по поводу несправедливого решения суда и… та-дам! Получил ответ! Ну а после чего стал подумывать о том, чтобы стать монахом.

– Это… жутко, знаешь ли, – принялась растирать предплечья ладонями, избавляясь от мурашек.

– Ага. Приятного мало. Но… ты можешь попробовать, вот я к чему.

– Думаешь, сработает? – Теперь эта идея уже не казалась мне такой уж и абсурдной. Всё же шанс, как-никак.

– Может и сработает, но… – Дэнди взглянул на меня с осторожностью, – точно не с Лиамом.

– Да я и не…

Замялась. Я и не собиралась писать на тот свет брату Дэнди. И в первую очередь потому, что это письмо лишено всякого смысла по многим причинам. Мы друг друга даже не видели, о чём можно написать? «Привет. Как дела? Как поживаешь? Давай познакомимся, меня Джес зовут»?

И неважно дойдёт ли оно к Лиаму, или нет, его отношение ко мне никоим образом не изменится. Для этого нужно два, три, или даже целый десяток писем с непосредственным поддержанием беседы.

Ридж поддержал меня в этих мыслях.

Лиама мы заведомо проиграли.

Через час письмо Шелдону было готово. И оно далось мне гораздо проще, чем предполагала. Писать – не говорить, тем более для меня, когда для этого есть все навыки. И я была искренна. Написала о том, что так и не решилась ему сказать. О том, как влюбилась в него с первого взгляда. О том, как восхищалась им и не пропускала ни одной его футбольной тренировки в средней школе. О том, как писала ему любовные записки и тут же разрывала на мелкие кусочки. О том, что даже Эшли не знала о моих чувствах к её родному брату. О том, что то время в Клифтоне, когда семья Кёртисов переехала, стало для меня самым мучительным временем в жизни. Я любила Шелдона. Искренне и по-настоящему. Первой безответной любовью, которая так часто любит поселяться в сердцах наивных подростков.