Поворачиваю голову, озираюсь. Никого. Только огонёк свечи неспокойно колышется, будто кто-то потревожил его покой движением.

Лори уронила голову на спинку соседнего стула и, вывалив язык, негромко сопит. Вымоталась бедняжка, почти двое суток без остановок бежала сюда со мной на руках. На двух человеческих ногах, что крайне непривычно.

Почти двое суток – так Мори сказала. А это значит, больше можно и не ждать расплаты за избавление от проклятия… Но почему? Я не могла сама справиться, Рэйвен помог мне.

Рэйвен…

И будто от одной лишь мысли о палаче тёплый ветерок вновь касается кожи, чувствительного местечка за мочкой уха, и я рефлекторно оборачиваюсь, но вновь никого не нахожу. Нет здесь никого кроме меня и Лори. Нет здесь его проекции, о которой только и могу думать.

Огонёк свечи неистово бьётся, как мотылёк в закрытое окно манящее светом, и внезапно гаснет, погружая дом в непроглядную тьму, и лишь лёгкое золотистое сияние, внезапно вспыхнувшее за спиной, доказывает, как слабо моё самовнушение.

– Уходи, – признаюсь себе в Его присутствии, продолжая дрожать мелкой дрожью от каждого невесомого прикосновения проекции Рэйвена.

Закрываю глаза, падаю на подушку и с головой накрываюсь одеялом, но продолжаю ощущать Его каждой клеточкой кожи, каждой порой раскрывающейся навстречу его прикосновениям, покрываюсь мурашками, так что волоски на шее встают дыбом, и наивно продолжаю уверять себя в равнодушии к палачу Лимба.

Бестелесные пальцы мягко зарываются волосы и неспешно крадутся к лицу, трепетными движениями убирая со щёк локоны, заправляя за ухо… как только Рэйвен делал это.

Боже…

– Уходи. Оставь меня, – стряхиваю с себя его руки, зажмуриваюсь ещё крепче, прогоняю нежеланного гостя.

Но разве Рэйвен кого-либо слушает?

Скользит по плечу укрытому тонкой тканью ночной сорочки и с нежностью касается шеи… той самой, которую сжимал пальцами, той самой на которой оставил синюшный ошейник. Плавно поглаживает для чего-то, тёплым дыханием скользит по коже и вдруг замирает, перестаёт дышать. И я вместе с ним. Выдыхаю только когда лёгкое покалывание касается губ, мягкими прикосновениями отчерчивая контур. Облизываю их и поджимаю, даже не задумываясь, что делаю, инстинктивно прячу их от пальцев проекции Рэйвена в то время когда покрываюсь испариной от каждого его жеста.

Это даже не он. Не палач – подделка. От понимания этого становится горько. От понимания этого хочется кричать, чтобы Рэйвен сам ко мне явился! Где вообще его носит?! Я больше не нужна ему?! Решил оставить меня в покое?!

Боже…

Зарываюсь носом в подушку и зажимаю уши ладонями.