– Терпи, слышишь меня? Ответь, Катари! – И ещё говорю с ней для чего-то!

А она не отвечает.

Почему она не отвечает?!

– Твою мать! Катари!!!

Спиной чувствую, как эти твари несутся следом – ещё одна проблема на мою голову! Избавиться от такого количества фантомов одним махом не получится, придётся идти на крайние меры, вот только зачем?! Я могу оставить Её здесь, забрать Лори и катись оно всё к чёрту!

Она – анафема. И всё ещё моя жертва!

А что если всё не так, как кажется? Что если моя работа ещё не закончена, а Лимб вовсе не говорил с моей птичкой и не приказывал меня убивать?!

Вот во что мне хочется верить. Вот какую причину я нашёл, чтобы не бросать Катари на растерзание фантомам, а самому в это время с лёгкостью на душе убираться на хрен от греха подальше – она ещё может понадобиться!

Какая жалкая причина. Какой же охренительно жалкий я!

Опускаю Катари в снег и кричу этому мужику, в тело которого забралась Лори, чтобы помогал мне потушить эту чертовщину на её теле. От нежной кожи моей птички и следа не осталось, почернела, обросла толстой коркой с ног до головы, даже одежда истлела до ниток. Почти не дышит, веки не дрожат – застыли, губы приоткрыты и неподвижны, на них смотреть почему-то больнее всего.

Мужик сбоку, то есть Лори, издаёт громкий протяжный звук и кивает туда, где продолжает разрушаться чистый сектор, захватывая территории заснеженного, а грязная зелёная масса клубами вязкой субстанции перекатывается по снегу, закрывает собой небеса и протягивает длинные костлявые конечности к той, за кем пришла.

– Вам нужно уходить, – говорю Лори сразу, как первые чёрные хлопья сходят с лица Катари, и я с облегчением выдыхаю, глядя на нежную, розовую кожу.

Сбрасываю с себя куртку и наспех закутываю в неё хрупкое, слабое тело, пытаясь хотя бы наиболее выдающиеся места прикрыть, чтобы какие-нибудь уроды-путники не позарились на то, что принадлежит мне. Бл*ть! Убью любого, кто хотя бы пальцем её тронуть посмеет! Клянусь, разорву голыми руками!!!

– И тебя это тоже касается! – как последний псих ору на Лори, ведь она тоже сейчас мужик. – Всё, бери её! Нигде не останавливаться ни днём, ни ночью, ясно?!

Лори скулит, уходить не хочет.

Вручаю ей в руки Катари и толкаю в спину:

– Уноси её отсюда! Живо!!!

Но Лори не слушается. Да что не так с этой волчицей?!!

– Ты сейчас в теле проводника! – с надрывом ору на неё, тыча пальцем в сторону. – Куда идти знаешь! Я найду тебя… вас. Всё, пошла!!!

Лори успевает взглянуть на разрастающуюся фантомную массу за моей спиной, негромко и так по-человечески заскулить, а затем, наконец, включает мозги и семенит прочь по вытоптанной ею же дорожке снега.