– Какая разница?

– Передумал наказывать Лимб?

Не отвечает. Надо же… сейчас палача преисполняют гораздо более сильные эмоции, нежели ту, которую должны. Ту, которая вообще ничего не чувствует.

– Проводник солгал мне.

– Он тебе ничего не обещал, – поднимаюсь с пола и делаю несколько шагов к стулу, на котором сидит Рэйвен.

– Я сказал ему не трогать тебя.

– Какое это теперь имеет значение?

Ненавижу эту тишину. Пусть лучше кричит на меня, чем не знает что ответить. Палач не знает, что ответить прокажённой душе! Ха. Ха. Не смешно даже.

– Что он со мной сделал? – смотрю на него сверху вниз и ожидаю, что хотя бы взгляда меня удостоит, но нет, на пол под ногами смотреть куда интереснее. – Что Блэйз сделал с моей душой? Ты знаешь? Он не сказал. Не захотел говорить.

Молчит.

– Рэйвен?

Шумно выдыхает, откидывается на спинку стула и вытягивает ноги, глядя в окно перед собой.

– Я прочёл лишь свои обязанности, – отвечает скрипуче.

– Почему?

Мертвенно-холодный взгляд чёрных глаз встречается с моим и впервые за последние часы внутри что-то оживает. Что, что позволяет мне чувствовать. Хоть что-то чувствовать.

– Потому что несколько последних страниц вырваны, – мрачно усмехается. – А ты не заметила? Иди, посмотри. Видимо проводник сделал с тобой что-то настолько ужасное, птичка, что даже я мог поддаться соблазну и вырвать ему позвоночник при нашей следующей встрече. Сразу после того, как увидел бы, что передо мной Осколок девочки, которую я запретил ему трогать.

– Ты даже не помнишь её.

– Её? – беззвучно усмехается. – Она – это ты, дура.

Губы дрожат и дёргают болью, когда пытаюсь растянуть их в улыбке:

– Нет, Рэйвен. Я давно уже не та девочка. Как и ты… давно уже не Алестер. Может наши сущности и не меняются, но мы уже не способны чувствовать так, как раньше. Теперь есть прокажённая по имени Катари, и палач Рэйвен, чьи кривые дорожки судьбы вновь пересеклись.