Сердце вдребезги разбивается о рёбра, запах секса и пота витает в воздухе, и я наполняю им лёгкие до отказа. Поворачиваю голову и смотрю на высоко вздымающуюся грудь, на капельки пота скользящие по шее, на её профиль застывший опустошённой маской и буквально слышу, как мысли одна за другой взрываются в её голове, пускают шипы, внушают сомнение. Распухшие губки поджимаются, мышцы лица напрягаются …

Дура.

Притягиваю её к себе, прямо щекой на то место, где молотом грохочет сердце и обнимаю так крепко, как только могу себе позволить, чтобы не причинить ей новой боли. Провожу рукой по мокрым волосам, убирая налипшие на лицо локоны и пробегаюсь кончиками пальцев вдоль позвоночника, плавно поглаживаю, пока не чувствую, как хрупкое тело моей птички наконец расслабляется и тихий протяжный выдох срывается с губ.

– Что это? – хрипло, обессилено спрашивает, проводя пальчиками по моему правому предплечью, кожа на котором буквально пару дней назад стала уродливой и шершавой, тёмно-бордового, почти чёрного цвета, лишилась привычной чувствительности, зато обрела способность простреливать острой болью время от времени. Так, обычная фигня.

– Когда это появилось? – голос птички звучит напряжённо и мне совершенно не хочется портить этот – только наш, – момент, тщательным разбором наказания полученным от Лимба за то, что я сломал нос этому отполированному уродцу из мира живых.

Вот так лежать с ней до скончания веков, держать в объятиях и пусть всё катится к чёрту.

***

Не отпускать его хотя бы сейчас. Пока есть ещё время. Пока Рэйвен – просто мой. Не палач и не вершитель судеб.

***

Найду ублюдка Блэйза, вырву ему позвоночник и дам Лори сожрать. А потом мы с моей птичкой отправимся в лучший из всех миров.

***

Пока проклятие вновь не придёт за мной, а Рэйвен не вернётся на свой путь из костей и поломанных жизней.

***

Может, Австралия? Индийский океан – вполне неплохо. Нужен же мне отдых, в конце концов. Думаю, ей эта идея понравится. Почему бы и нет? Пусть мир живых плавится в Аду, мне нет до этого дела, я себе и там тихое место найду. Я заслужил, чтобы все от меня, наконец, отвалили. А птичку предупреждал – теперь не убежит.

***