Впивается пальцами в живот и скользит вниз, одновременно накрывая мой рот ещё одним безумным поцелуем. А я отвечаю: также дико и отчаянно, как это делает он. Цепляясь за каждую секунду этой ночи и плевать насколько это неправильно. Плевать, кто он, а кто я. Плевать, что Лимб с нами сделал.

Расстёгивает мне ширинку и нетрепливо врывается под трусики, раскрывая горячие складки. Кружит пальцами вокруг напряжённого комка нервов, и я выгибаю спину от накатывающего экстаза, впиваюсь ногтями в спину и с силой кусаю его нижнюю губу, так что Рэйвен утробно рычит мне в рот. Ему нравится. Конечно ему нравится видеть моё подчинение, понимать насколько он властен надо мной, чувствовать насколько важен для меня сейчас – единственный во всей вселенной, кто позволяет мне чувствовать.

Вижу, как уголки губ приподнимаются в ухмылке, от того, что моё тело дрожит всё больше приближаясь к оргазму, а мышцы сокращаются, туго обхватывая пальцы двигающиеся во мне быстрыми толчками. Чувствую, как его голодный взгляд огнём растекается по телу; наблюдает за тем, как изгибаю спину от его ласк и судорожно хватаю ртом воздух, цепляясь пальцами за горячую шею. Резко, глубоко, двигается во мне, скользит языком по телу, кусает за мочку и негромко рычит сквозь сжатые зубы.

***

Чёрт. Я сейчас сам кончу. Просто взорвусь на хрен, одновременно с ширинкой, которая вот-вот лопнет. Одновременно с терпением, которое оказывается у меня есть! Одновременно с моей птичкой, которая уже на грани. Цепляется за меня дрожащими пальцами, выгибает спину ко мне навстречу, а я кружу языком вокруг сладкого соска и врываюсь пальцами в горячую плоть, резко, жёстко, сжимаю клитор и вижу, как её накрывает. Как ногти с треском кожи впиваются мне в спину, как веки подрагивают, а распухшие губки дрожат от удовольствия и судорожно глотают воздух. Слышу её крик перетекающий в протяжный стон. Её трясёт, мышцы сокращаются вокруг моих пальцев, а веки слабо приоткрываются.

– Устала, птичка? – шепчу ей в губы, кусая нижнюю.

Бормочет что-то и головой пытается качать. Тянется к моему животу, скользит пальцами по наэлектризованной коже, так что пробивает током, так что хочется попросить её сделать это ещё раз – вот это простое предвкушающее движение, означающее, что мы ни друг против друга, а на одной стороне. Нет принуждения, нет борьбы, есть только желание горящее в её глазах и моё неистово бьющее в груди сердце, до которого она одна смогла дотянуться. Змея убившая ворона. Змея возродившая его из пепла.

Я мог бы веками это отрицать, если бы Катари не сделала первый шаг. Я бы мог до конца своего существования оставаться законченным идиотом, если бы хотя бы капля страха мелькнула в её взгляде. Капля презрения за то, к чему я её подтолкнул. Но сейчас, когда она смотрит на меня Так, когда впервые в её мёртвых глазах сверкают искорки жизни я готов орать, как ненормальный о том, что вырву глотку каждому, кто сделает ей больно. В том числе и себе!