Неумелыми пальчиками пытается расстегнуть мою ширинку, и я готов улыбнуться этому умиляющему действию, но не хочу смутить её. Чёрт… это я-то об этом думаю?!

Срываю с себя штаны, завожу её руки за голову, покрываю поцелуями затылок, шею, плечи, терзаю губы, больше не сдерживая свирепого рычания. Прикусываю подбородок, и птичка тихо вскрикивает, выгибая спину подо мной, трётся острыми сосками о мою грудь, доводит до лихорадочного состояния, когда уже не понимаешь, что правда, а что вымысел, что реальность, а что больная фантазия.

Нет… она не фантазия. И не сраная похоть. Она настоящая. Моя реальность. Мои разрушенные границы, моё избавление и моя ответственность.

Отталкиваюсь кулаками от пола и смотрю, как тяжело дышит, глядит томным взглядом из-под полуприкрытых век, налитые кровью, распухшие губки маняще приоткрываются, кисть с тоненькими пальчиками тянется ко мне, зовёт, а в блестящих глазах вспыхивает испуг.

Боишься? Чего ты боишься, птичка? Ты не боишься того, кто я есть, но боишься, что оставлю тебя?.. Остановлюсь, когда решил идти до конца? Глупая… ты сама этого хотела. Сама хотела меня, и я давал тебе шанс уйти пока не поздно. Теперь уже поздно… Теперь ты на другой стороне. На стороне тьмы, ты сама её выбрала.

Приподнимается на локтях, испуг в глазах становится ярче, губы дрожат – хочет что-то сказать, но не может, или не решается. Боится сказать лишнего своим острым язычком? Да плевать, что скажет, это уже ничего не изменит. Я просто упиваюсь ощущением её потребности во мне, несмотря на то, что мне Она сейчас гораздо необходимей.

Пожираю взглядом каждый изгиб стройного тела, сжимаю бедро и скольжу выше, поглаживая, не причиняя боли. Больше никакой боли. Чувствую, как кожа покрывается мурашками, и я с ума схожу от желания провести по ним языком. По каждой!

Расслабляется. «Видишь, я никуда не собираюсь.» Улыбаюсь, пока не видит, накрываю, будто созданную для моих ладоней грудь, склоняюсь к животу и рисую языком влажную дорожку от пупка до самого подбородка и вновь встречаюсь с желанными губами.

Раздвигаю коленом её ноги шире и трусь головкой о горячие мокрые лепестки.

Врываюсь языком в глубину её рта и одновременно вхожу в неё резким толчком, до упора. Упиваюсь стоном срывающимся с её губ, завожу руку за выгибающуюся спину и двигаюсь в ней неспешно, но грубо, ритмично, беря то, что всегда было моим. Присваиваю себе с концами. Ставлю новое клеймо на её душе.

«От него ты никогда не избавишься, сладкая, теперь всё, что ты есть – моё.»

***

Царапаю его спину ногтями, впиваюсь в раскалённую кожу, рисую на ней длинные, глубокие царапины. Мне необходимо за что-то держаться, нужна хоть какая-то точка опоры, потому что меня уносит далеко и безвозвратно. Хватаю ртом горячий воздух и снова задыхаюсь от каждого нового толчка. Входит в меня до упора, вбивается резко и властно, больше не сдерживает стонов и рычания, подчиняет себе моё тело, берёт то, что считает своим.