Но всё не так. Я не одна на берегу неспокойного озера. Далеко на возвышенности плотным рядом припарковано несколько трейлеров и мини-автобусов. У кромки леса суетятся десятки людей, устанавливается видеоаппаратура, освещение, работают гримёры, шелестят бумажками сценаристы, на раскладных стульчиках ведут оживлённые беседы члены съёмочной группы и стучат зубами от холода. Кто-то разносит кофе.

– Съёмка? – выдыхаю тихо.

Это… съёмка?

– Лори, а ты пополнена, дорогая, – смеётся девушка с розовыми волосами, которую уже видела прежде, и пытается припудрить мне носик. Я отмахиваюсь от неё и получше кутаюсь в плед со звёздным узором. Выгляжу потрёпано и будто… так и надо. В образе, который был подобран для съёмок. Тёмные волосы разлетаются за спиной, глаза кажутся припухшими, на лице несколько грязных разводов.

– Начинаем через двадцать минут! – в рупор объявляет мужчина в кожаном жакете и равняется со мной. – Постараемся отснять всё с первого дубля, хорошо? На этот раз будешь только ты и оператор, просто не замечай его, у тебя всё отлично получится. Вон тот берег, – указывает вдаль, – будешь работать на нём. Мы останемся здесь. Всё, как ты просила. Понимаю, задача непростая, но ты уж постарайся, я и так пошёл тебе на уступки.

– Лори! Тут к тебе брат приехал! – кричит кто-то с возвышенности, и моё лицо мгновенно напрягается.

– О, Томас такой душа! – верещит девушка-гримёр. – Что это? Он заказал для нас фургончик с закусками? Какая прелесть.

– Двадцать минут, – недовольно поджимая губы, напоминает режиссёр и, сутулясь, удаляется.

Томас собственной персоной спускается к нам по вытоптанной дорожке и выглядит, как всегда омерзительно.

– Привет, – слащаво улыбается, поравнявшись со мной. – Вот это погодка.

– Чего тебе? – даже не гляжу в его сторону.

Девушка-гримёр неловко прочищает горло и спешит отчалить, а я смотрю ей вслед, куда угодно, лишь бы не на рожу Томаса и не на прилизанные гелем волосы. Замечаю тёмные круги у него под глазами, а белки кажутся воспалёнными, будто от недосыпа.

Ладошка девочки крепче сжимает мою, словно поддерживая.

– Как дела? – и даже улыбка моего сводного брата кажется натянутой, фальшивой донельзя. Запускает руку в волосы и наводит полный бардак в идеальной укладке. Кивает на мой живот.

– Чего тебе? – повторяю жестче. – Что тебе здесь надо, Томас?

– Что? – невинно вскидывает брови. – Ничего такого. Поддержать приехал. Слышал, съёмка будет непростая. Самоубийство, верно?

– Проваливай, – отрезаю и направляюсь вверх по склону.

Но Томас тащится следом, и девочка тянет меня за ним.