Я не готова. Я не могу.

– Лори, – тихонько зовёт девочка, и я с ужасом смотрю в её глаза. – Это прошлое. Всё это уже было.

– Он… он отравил меня? Нас… отравил? – не слышу собственного голоса, продолжаю идти за девочкой, пока не оказываюсь на берегу. На том самом берегу, с которого начинается мой кошмар.

– Ты выпила их. Те таблетки, – девочка смотрит на неспокойное озеро, которым овладевает природная стихия, и её ручка вскальзывает из моей.

Тяжёлые дождевые струи ударяют по лицу, как настоящие, чувствую их холод, их силу, прибивающую к земле, и неотрывно смотрю на ребёнка, который… мой?

Одинокая камера с одиноким оператором уже вовсю работает на берегу, снимая девушку, которая кричит по сценарию, рвёт на себе волосы и ударяет ладонями об острые камни. Поднимается на ноги и, виляя из стороны в сторону, бредёт к воде, подбиваемая порывами ветра ударяющими в спину.

Замечаю какое-то движение в озере и не сразу понимаю, что в воде находятся два аквалангиста и ещё один оператор с камерой в защитном футляре. Но они далеко, не мешают съёмке – всё, как режиссёр обещал.

Оборачиваюсь и смотрю на съёмочную бригаду, среди которых наготове кружат медицинские работники с чемоданчиками, и задаюсь вопросом:

– Почему они ничего не сделали?

– Потому что из-за таблеток твоё сердце работало на пределе, остановилось слишком быстро, – звучит голос девочки. – Не выдержало перепада температуры, вода была слишком холодной. Нас всё ещё снимали… когда мы умирали.

Глава 35

Глава 35

Пустота кажется спасительной. Тьма, поглотившая с головой, возвращает способность думать, зашивает рот, подавляет крик ярости пробивающийся к выходу.

Он убил нас. Томас! Убил меня и ребёнка, что жил во мне! Дышал во мне!

Ударяюсь коленями о гладкий пол, дрожу так сильно, что слышно клацанье зубов. Пытаюсь не сойти с ума, пытаюсь не поддаваться ярости отравляющей тело.

Чувствую. Чувствую, как никогда прежде! Я переполнена самыми пагубными, жестокими, не присущими человеку эмоциями! Монстр порождённый проклятием царапает изнутри когтями, приказывает выпустить его и позволить уничтожать каждого на своём пути, чтобы дать волю злости, ненависти, и всей этой адской смеси чувств, что бурлят во мне.

Блэйзу нужна была душа моего ребёнка, а Томас сам того не зная оказал проводнику эту великую услугу, испугался ответственности, позора, гнева отца… И не стало нас обеих.

– Блэйз? – спрашиваю её, заставляя голос не дрожать так сильно, не пугать её, будто это вообще возможно. Из нас двоих – я напугана, а она меня утешает.

Девочка кивает, и я с новой силой сжимаю зубы, раскачиваюсь на месте, как ненормальная.