Его мама никогда прежде с ним так не говорила.

С таким разочарованием… с такой болью в голосе и в глазах.

— Уходи, Дантон, пока мы не наговорили друг другу лишнего.

Сильный, уверенный в себе мужчина, пришедший в дом матери, кипя от «праведного» гнева, уходил в полном смятении. В его голове крутился лишь один вопрос: когда он превратился в того, кем клялся никогда не становиться?

* * *

Ноги Джасинды дрожали, когда она села на диван.

Разумеется, она знала, что эта новость шокирует ее детей, и им понадобится время, чтобы свыкнуться с этим. Но ей даже в голову не приходило, что они могут потребовать порвать с Джотэмом.

«Когда я перестала понимать собственных детей?»

Поднявшись, она оглядела комнату и почувствовала, как стены сжимаются вокруг нее. Нужно было срочно выбраться из дома, чтобы прийти в себя. Зайдя в спальню, Джасинда побросала все необходимое в сумку, написала Маише записку и направилась к входной двери.

* * *

— Ваше Величество, — тихо обратился склонившийся к нему Чесни, и Джотэм повернул голову, чтобы выслушать его, в то время как присутствующие на собрании советники продолжали обсуждение. — Мадам Мичелокакис только что приехала во дворец. Грин сообщил, что она… необычайно рассеяна.

Джотэм нахмурился, гадая, в чем дело.

— Спасибо, Чесни. Господа, давайте сделаем небольшой перерыв. Чесни обеспечит вас всем необходимым, — с этими словами Джотэм покинул зал, дабы выяснить, что же случилось.

Как только он вошел в Королевское крыло, к нему подошел Грин.

— Мадам Мичелокакис в саду, Ваше Величество.