— Да, — честно ответил Джотэм. — По всей видимости, Дантон плохо отреагировал на известие, что его мать сблизилась с посторонним мужчиной.

— Знаешь, мне кажется, такое ему даже в голову не приходило. Но больше всего его шокировало то, что этим мужчиной стал ты. Дантон беспокоится, что это может изменить к нему отношение советников… и это отразится на его карьере, — слезы боли, которые Джасинда до этого сдерживала, заполнили глаза. — Я попросила Дантона уйти. Но не смогла там больше оставаться. Поэтому приехала сюда, к тебе.

Джотэм, несмотря на то, что в груди полыхал гнев на Дантона, с трепетной нежностью вытирал слезы, стекавшие по щекам его возлюбленной. Если бы это ему рассказал кто-то другой, он бы ни за что не поверил, что сын Стефана способен так обидеть свою мать. Возможно, он ошибся, считая молодого советника очень порядочным человеком.

— Я рад, что ты приехала. Ты же знаешь, я всегда тебе рад.

— Знаю, — слабо улыбнулась Джасинда. — Потому и пришла. Но я не хотела нарушать твое расписание. Думала прогуляться по твоему саду и немного прийти в себя.

— Я, правда, очень рад. Ты захватила сумку? — погладив ее по спине, Джотэм обнял ее и прижал к себе, а Джасинда в ответ так сексуально улыбнулась, что его сердце забилось в два раза чаще.

— Разумеется, — пропела она и, дразня, потянулась к его губам. — Советую тебе вернуться к работе, чтобы мы могли провести этот вечер вместе.

— Так и сделаю. Останешься в саду?

— Если ты не возражаешь.

— Какие тут могут быть возражения? — кроме тех, что ему нестерпимо хотелось быть неотлучно рядом. — Если тебе что-нибудь понадобится, свяжись с Чесни. Но имей в виду, дворец в твоем полном распоряжении. Никаких ограничений. Поняла?

— Я… Да. Спасибо. Не волнуйся за меня.

* * *

Во дворец Аделаида Паяри вошла с самодовольной улыбкой на лице.

Ей потребовались циклы, чтобы осуществить желаемое. Циклы страданий и жертв, чтобы вернуть свой род туда, где ему должно быть. На престоле Дома Защиты! На сегодняшний день ни одна женщина здесь не была столь же влиятельна, как Аделаида.

Ну, кроме Эвадны Тервиллиджер. Но и ее время подходит к концу.

Аделаиде пришлось нелегко. Уж себе-то она в этом могла признаться.

Джасинда Мичелокакис в Совете была серьезным препятствием. Но, к счастью, после смерти мужа влияние этой плебейки из чужого Дома закончилось, полностью перейдя в ее руки. О, если бы Аделаида знала, что смерть Стефана Мичелокакиса избавит ее от Джасинды, она нашла бы способ покончить с ним намного раньше. Как жаль, что ее муж, Эллиот, оказался слабаком, не способным это понять и вовремя ей подсказать.