— Ради святого Котла, что он говорит?

Я делаю вид, что пишу.

— Кажись, он просит перо.

— Я похож на того, кто носит с собой перо и чернильницу?

Зеленоглазый эльф разводит руки в стороны, словно пытается продемонстрировать, что у него нет письменных принадлежностей.

А, может быть, он пытается продемонстрировать мне полую трубку, которая прикреплена к его поясу? Я слышала, что эльфы окунают свои дротики в яд, который может вырубить чистокровного фейри на несколько часов.

— Можем отвести его в хату прозорливицы. У неё должны быть чернила и перья.

— Единственное, что есть у этой карги это её дурацкие глаза и ещё более дурацкая голова, — бормочет другой. — Отведём его в гарнизон.

Какая же я глупая, как и мой план сойти за немую. Я почти ломаюсь и сообщаю им о том, что могу говорить, но так я только заработаю билет в один конец в бараки Тарелексо вместо Ракокки.

Я указываю на лес и говорю одними губами: «Надо идти. Спешу».

Я, не переставая, тереблю поводья своими потными пальцами, и держу пятки рядом с энергично покачивающимся телом коня. Если я хорошо пришпорю Ропота, он тронется с места, и эльф, который держит поводья, по инерции улетит в кусты. Они могут начать преследовать нас, но мой конь точно сможет от них оторваться, особенно под покровом ночи. А что потом?

Эльфы сообщат о непокорном мальчике на чёрном коне, и за мной погонится целый батальон фейри.

Я ругаю Бронвен за то, что она поставила меня в это положение. И почему она не позволила Антони поехать со мной? Если кто-то и мог бы вытащить меня из этой ситуации, так это находчивый капитан. Раз он работал против короны много лет, кто, как не он, знал бы что делать?

Проходит целая минута, и никто не приходит мне на помощь, ни Морргот, ни Антони, ни Бронвен.

Думай, Фэллон. Думай.

Я опускаю взгляд на трубку на поясе эльфа. И пока не успела струсить, я бросаю поводья и хватаю ничего не подозревающего эльфа, прижав обе его руки и крылья к телу.

Моя рука такая скользкая, что он почти выскальзывает из хватки, но я сжимаю его ещё сильнее, после чего хватаю его трубку и подношу её к своему рту. Мне требуется несколько попыток, чтобы схватить губами тростинку размером с зубочистку.

Пойманный эльф извивается и кричит, что заставляет его напарника отлететь от поводьев Ропота и устремиться вверх.

— Я никому не хочу причинить вред, — бормочу я с палкой во рту, — но мне надо ехать.

Ракоккинский акцент второго эльфа звучит в переплетённых ветвях у меня над головой.