Лицо молодого человека озадаченно морщится. Он как будто не может понять, действительно ли я парень с внушительным размером груди, или девушка, которая его дурачит.

Как и большинство здешних людей, он худой. И так же, как и все, он лысый, и у него такие же уши, как у меня, только выдаются ещё сильнее, потому что вокруг них не растут волосы.

— Ты не мальчик, — говорит он, наконец, но его голос звучит не очень уверенно.

«Стоит ли мне вмешаться, или ты сама сможешь избавиться от своего поклонника?»

— Ему понравился Ропот, — бормочу я.

Лоб парня морщится.

— Что?

— Я опаздываю.

Я сжимаю Ропота коленями, чтобы заставить его побежать рысцой, и даже не утруждаю себя тем, чтобы пожелать парню хорошего дня.

Раздражительность ворона передаётся мне. Надеюсь, она скоро пройдёт.

Моим бёдрам больно каждый раз, когда они касаются седла, да и мои соски горят, но чем дольше я изучаю своё окружение, тем меньше мне становится себя жаль. Большинство этих людей напоминают мешки с костями, у них запавшие щёки и глаза, а сами они измучены суровыми условиями жизни. Но, по крайней мере, в том молодом человеке чувствовалась какая-то искра.

Искра надежды и молодости.

Своим первым королевским указом я постараюсь разжечь эту искру и помогу ей переброситься на каждое человеческое лицо. Я буду народной королевой — их глазами, ушами и сердцами.

Ропот останавливается у двери, которая, как мне кажется, была когда-то бирюзовой. Теперь же она выцветшего серого цвета с зеленовато-голубыми пятнами, которые едва заметны на потускневшем дверном полотне.

«Мы на месте».

Я осматриваю крышу в поисках ворона, но его пернатого тела нигде не видно.

Спешившись, я осматриваю вдоль и поперёк песчаную улицу в поисках дыма, но ничего не замечаю. Когда Морргот не хочет, чтобы его видели, он становится до ужаса незаметным. Но хотя бы мне больше не надо беспокоиться о том, что меня поймают вместе с вороном.

Я закидываю поводья на шею Ропота, как вдруг открывается входная дверь, и оттуда выходит улыбающийся человек с кривыми зубами и загорелой неровной кожей, напоминающей ржаной хлеб. Выражение его лица заставляет меня отвлечься от его грубой кожи.