— Что они забрали с Исолакуори?

Костяшки пальцев Марко на рукояти кинжала, висящего у него на поясе, белеют.

— По словам эльфов, которых отправил капитан, они прорвались в тронный зал и погасили ваш вечный огонь.

Он так резко вдыхает, словно стражник объявил ему о том, что весь замок был разрушен.

— Что-нибудь ещё? — спрашивает Данте.

— Это всё, Альтецца, — говорит второй стражник, вытирая лоб.

— Что-нибудь ещё? — рявкает Марко.

От его парчовой туники золотого цвета начинает подниматься дым. Как и от его сжатых рук.

Поскольку он не ворон, я подозреваю, что он не собирается превратиться в аморфный сгусток.

«Сгусток?»

Реакция Морргота заставляет меня улыбнуться. До тех пор, пока я не вспоминаю, что он в прямом смысле может считывать каждую мысль в моей голове.

— Это прямая атака на корону!

Несмотря на то, что Данте стоит между нами, тепло, излучаемое телом коронованного монарха, охватывает мою кожу.

— Юстус, приготовь мой корабль! Мы отбываем сегодня вечером. Я хочу собственноручно выпустить кишки этим предательским крысам, после чего сожгу их трупы, а прах развею над Ракокки.

Я опускаю руки на живот, который сильно сжимается при мысли о необоснованно жестоком плане возмездия. Я смотрю на Данте, желая, чтобы он усмирил жажду убийства своего брата, напомнив ему о том, что потушенный огонь это, конечно, оскорбление, но вряд ли стоит того, чтобы лишать кого-то жизни.

Марко бросается в сторону двери, но останавливается, когда стражник тихо говорит:

— Маэцца.