— Я принесла вам одежду.
Её брови низко нависают над её глазами. Как и её брат, она спрашивает:
— Всё в порядке?
Ей я тоже вру, заставив себя улыбнуться, и беру одежду из её рук. А затем закрываю дверь перед её настороженным лицом и одеваюсь, не став надевать промокшее нижнее белье, которое сушится на краю ванной. Брюки слегка узковаты и коротковаты, а ткань рубашки немного грубовата, но я слишком заведена, чтобы беспокоиться о том, что швы на моих брюках могут порваться, а мои соски начнут кровоточить.
«Лор?» — кричу я по нашей связи.
«Лор?»И опять нет ответа. Не может быть, чтобы все три его ворона проткнули обсидианом.
Поскольку мои носки висят рядом с нижним бельём, и с них стекает вода, я запихиваю голые ноги в сапоги, выбегаю из комнаты и начинаю колотить кулаками в дверь Данте.
Хриплое «что?» доносится сквозь деревянную панель.
— Это я.
Секунду спустя, он открывает дверь, вокруг его точеной талии обмотано полотенце, смуглая кожа блестит от воды. Подумать только, неделю назад, эта грудь была прижата к моей.
«Сейчас не время для воспоминаний», — отчитываю я себя.
— Что такое? Почему ты одета? Да ещё и в брюки.
Я моргаю, чтобы оторвать взгляд от его крепкого тела, и смотрю в его жёсткие глаза.
— Лор мне не отвечает.
На его левом виске начинает пульсировать вена.
— А меня должно это заботить?
Я парирую:
— С ним, должно быть, что-то произошло, поэтому тебя должно это заботить.
Вдруг на лестнице раздаётся стук шагов, и появляются Таво с Габриэлем, задевая макушками низкий потолок.