«Эк тебя, голубчик, испохабило, - Великий Князь покачал головой, взглядом знатока окидывая фигуру незнакомца. – А ведь мог бы быть пригожим молодцем, достойным личной гвардии государя Императора. Хотя нет, для гвардейца хлипковат, да и не жалует государь Зеркальщиков, уж больно они дурные».

Всеволод почувствовал пренебрежительно-любопытный взгляд, привычно закрылся, даже рукой шевельнул в тщетной попытке поставить щит, отражающий взоры. Проклятый браслет магию опять сдержал, только мелкие зеркальные крошки с пальцев сорвались и с тихим шорохом на пол осыпались.

Ярослав Макарович весь подался вперёд, точно гончая, почуявшая след:

- Почему у Вас сдерживающий магию браслет?

Михаил Николаевич, коий от тоски смертной уже вспомнил даже присказку старой няньки: «от скуки хоть маету в руки», подошёл поближе и прислушался. Может, хоть историйкой какой занятной разживётся, всё хоть какая-то польза от этого дня будет. Зеркальщик блеснул на Великого Князя неприлично большими с точки зрения придворных эталонов красоты глазищами, но отмалчиваться не стал, принялся рассказывать, да так занудно и заунывно, что Михаил Николаевич уже после пятой фразы чуть набок рот не свернул зевая. Великий Князь понял, что нужно срочно что-то придумать, иначе он просто-напросто рухнет на пол и захрапит, навеки погубив свою репутацию в глазах приличного общества. Спасение предстало в облике стопки бумаг, уже начавшей угрожающе клониться набок. Михаил Николаевич воспрял духом, аки выпущенный на свободу голубь, и провозгласил:

- Пойду я, пожалуй, бумаги секлетарям отнесу, пусть уже начинают отчёт для государя готовить.

Великий Князь ловко подхватил всю стопу, крякнув от неожиданной её тяжести, и поспешно удалился. Прочь, как можно быстрее и дальше прочь от этого душного зала, занудных разговоров и страхолюдных Зеркальщиков, место коим на кострах, а не в приличном обществе! Вот не зря всё-таки прадед, коего супруга во время переворота сгубила (не сама понятное дело, а руками верных соратников), магов истреблял! Жаль, что не всех под корень извёл, и они после его кончины, весьма, кстати, туманной, быстро расплодились! И дядюшка совершенно напрасно с этими демонскими отродьями якшается! На костёр их, и вся недолга!

Михаил Николаевич шмякнул на стол раболепно склонившимся в поклоне секретарям стопу бумаг, рыкнул: «Работайте!», а сам вальяжно, как бы прогуливаясь, направился в сторону старательно натирающей какую-то безделушку служанки. Конечно, не велика честь с низкородной девицей забавляться, но если солнца нет, и луна за светило сойдёт. Без женской-то ласки и совсем одичать можно.