***

Едва Великий Князь ушёл, речь Всеволода Алёновича из монотонной стала сухой и деловитой. Быстро и чётко поведав о происшествиях, в коих капризная планида заставила принять участие, Зеркальщик замолчал, вытянувшись во фрунт. Ярослав Макарович молчал, даже зачарованный самописец, заносящий рассказ дознавателя на бумагу, замер, чуть наклонившись вперёд, словно прислушиваясь. В глубокой тишине прошла одна минута, другая, пять, десять… Стоять столбом Всеволоду надоело. Право слово, у него есть более приятные дела, чем изображать статую пред лицом грозного проверяющего! Этого столичного мага, чай, Варенька не ждёт! Всеволод Алёнович переступил с ногу на ногу, выразительно кашлянул, и когда Ярослав Макарович обратил на него свой тяжёлый, точно могильный камень, взор, бестрепетно спросил:

- Я могу идти?

По губам чародея скользнуло бледное подобие улыбки, длинные тонкие пальцы небрежно шевельнулись. Самописец упал на лист, столик с бумагами отскочил к окну, зато к Всеволоду Алёновичу бодро прискакало кресло и выразительно ткнулось в колени, садись, мол.

- Присаживайтесь, молодой человек, - Ярослав Макарович устало откинулся на спинку кресла, небрежно уронив руки на подлокотники. – Присаживайтесь, побеседуем.

«А до этого мы чем занимались?» - осердился Всеволод, однако, привычка взяла верх, и дознаватель беспрекословно опустился на мягкое сидение.

Опять повисла тишина, во время коей грозный проверяющий не сводил глаз с Зеркальщика, а тот нет-нет да и поглядывал в сторону бодро тикающих на каминной полке массивных часов.

- Кто Ваши родители?

Вопрос прозвучал столь неожиданно, что Всеволод Алёнович, успевший мысленно переместиться к Вареньке, вздрогнул:

- Простите?

- Аркадий Акакиевич упоминал, что Вы сирота. Это так?

Зеркальщик молча склонил голову.

- Однако родители у Вас были. Аркадий Акакиевич упоминал, что Вы попали в воспитательный дом неполных шести лет, отличались удивительной цепкостью памяти, а значит, наверняка помнили своих родителей или тех, с кем жили.

«И чего он к моим родителям прицепился? – промелькнуло у дознавателя, привычно скрывающего раздражение за маской холодной почтительности. – В прошлые проверки таких вопросов не задавали, знак смотрели, уровень дара проверяли и всё».

- Как звали Вашу матушку? Какого она была рода?

Всеволод Алёнович понял, что отмолчаться не получится.

- Мою матушку звали Алёной, откуда она была, я не знаю. Я был совсем маленьким, когда её не стало.

- А отец? Что стало с ним?

«Да что ж ты привязался-то, словно репей к собаке!»

С пальцев Всеволода помимо его воли слетела мелкая колючая крошка, в голосе послышался треск раздавливаемого каблуком стекла: