- И добро, ежели только половину города, - прокряхтел чёрный, похожий на обугленную указку маг, чьё имя, Викентий Карлович, вселяло трепет в самые беззаботные студенческие сердца. – Итак-с, молодые люди, давайте вспомним, чему Вас успели обучить в делах чародейных, и применим полученные знания на практике.

- Вы, господин профессор, никак лекцию студиозусам прочесть решили? – вежливо удивился Ярослав Макарович, появление коего ввергло всех в чрезвычайное изумление. – Смею заметить, Вы избрали чрезвычайно необычный способ преподавания.

- А может, отложим разговоры? – прохрипел Никита, вытирая плечом стекающий по щеке пот. – Пока нас тут всех не размазало тонким слоем.

Викентий Карлович и Ярослав Макарович переглянулись, кивнули друг другу и, опустившись на колени, принялись спешно царапать на полу магические символы.

- Вот сюда вот извольте добавить немного Зеркальной магии и дара Некроманта, - вежливо, точно всё происходило не среди безумия вышедшей из-под контроля магии, а в светлой аудитории университета, попросил профессор.

- Было бы что добавлять, - прокряхтел Никита, чувствуя, что ещё немного, и он сам отправится за грань всего живого.

- Нет-нет, Всеволод Алёнович, низко наклоняться не надо, сие может быть опасно, - воскликнул Ярослав Макарович, мягко отводя пошатнувшегося Зеркальщика подальше от начерченных символов. – Ну что, коллега, полагаю, всё готово?

Викентий Карлович пожевал губами, внимательно глядя на узоры, и кивнул:

- Да, всё готово.

Чародеи вскинули руки, нараспев произнося древние заклятия, относящиеся к разряду забытых и запрещённых. Узоры засияли, замерцали, запереливались, а потом вспыхнули. Грохнуло так, словно все пушки империи в одночасье выстрелили, Всеволода и Никиту сбило с ног и основательно прокатило по обломкам пола.

- Молодые люди, Вы живы? – Викентий Карлович заботливо склонился над Зеркальщиком и доктором. – Прошу прощения, Всеволод Алёнович, дом пришлось уничтожить, дабы предотвратить возможность прорыва магии.

Всеволод закашлялся, отплёвываясь от набившейся в рот пыли, потряс головой, прогоняя гул в ушах и заодно избавляясь от мусора в волосах и криво усмехнулся:

- Да и чёрт с ним, с домом. Всё равно он мне никогда не нравился.

Никита, коий едва встав на ноги принялся исполнять обязанности врача, сжал руку друга, проверяя пульс, затем заглянул в глаза, простукал грудь и лишь убедившись, что с Зеркальщиком всё благополучно, позволил себе хмыкнуть:

- Что ж ты так, про отчий дом. Ай-яй-яй, а ещё наследник!

Всеволод Алёнович устало улыбнулся: