Анфиса вскочила на ноги, растрёпанные волосы развевались в порывах ветра, словно чёрные крылья, глаза пылали лютой ненавистью.

- Ты, - срывая голос закричала женщина, обличающе ткнув во Всеволода Алёновича пальцем, - это ты его убил! Ты убил моего Мишеньку! Ты не наследник!!!

Всю свою боль, ненависть и отчаяние Анфиса направила против того, кого возненавидела с первых минут, как только увидела, и бессильно осела на тело мужа, до последнего сжимая его в своих объятиях.

И опять Всеволоду пришлось держать защитный щит, как тогда, в доме купца Пряникова. Добро хоть, сейчас никого, кроме себя, оборонять не приходилось.

«Никита меня убьёт, - Зеркальщик вытер плечом стекающую по щеке каплю крови из опять разошедшегося шрама, - потом возродит к жизни и снова убьёт».

Руки Всеволода Алёновича дрожали от усталости, колени подгибались, голова начала кружиться.

«Не устою, - с досадой подумал Всеволод, чувствуя, как зеркальный щит начинает покрываться тонкой сетью трещин, - а помирать нельзя, у меня свадьба скоро!»

- Держись, мой родной, помощь близка.

Зеркальщик чуть повернул голову и увидел рядом с собой хрупкую пепельноволосую женщину с большими серыми глазами, ту, кто так часто приходила во сне, чей облик трепетно сохранялось в полузабытых детских воспоминаниях.

- Мама? – прошептал Всеволод и чуть не был сбит с ног от резкого порыва разбушевавшейся не на шутку магии.

- Тише, родной, - губы женщины остались неподвижны, ласковый голос звучал прямо в душе Всеволода Алёновича. – Не опускай щит, подмога близко.

Зеркальщик хотел было сказать, как он рад нежданной встрече, рассказать о Вареньке, задать тысячу, казавшихся самыми важными и нужными вопросами, но Алёна отрицательно покачала головой, прижав пальчик к губам:

- Не трать силы, береги себя. Я люблю тебя, мой мальчик…

Алёна стала таять, растворяться в золотистом свечении, становящемся всё ярче. В золотом сиянии корчились, исчезая, волны тёмной магии, слабел напор разрушающего всё заклятия, выпущенного Анфисой.

Яркая изумрудно зелёная вспышка пустила трещину по стене кабинета, от последовавшим сразу за зелёной тёмно-синим всполохом начал обваливаться потолок, а бледно-серая зарница пустила изломы по полу. Одна трещина коварно пролегла прямо под ногами у Всеволода Алёновича, Зеркальщик поспешно перепрыгнул на другое место, дабы не оказаться погребённым под обломками пола.

- Всеволод, жив? – первым появившийся в кабинете Никита озабоченно бросил взгляд по сторонам и покачал головой. – Беда… Ежели мы эту дрянь не запечатаем, она полгорода по камешку разнесёт!