— Значит, повезло, — недовольно буркнул Ормид. — Я бы уже успел триста раз вас убить, пока он только меч рукой нащупал.

Джин отчитывал нас как детей и смотрел со странной смесью жалости и сочувствия. И это очень плохо сказывалось на Бхинатаре. Думаю, если бы среди дроу были приняты харакири, он бы сейчас совершил что–то подобное.

— Давай лучше рассказывай, зачем тебе нужны мы, чтобы спасти твоего отца, — «мы» я старательно выделила интонацией, чтобы Ормид проникся, как ему, такому крутому, тяжело без нас, таких неуклюжих.

— После того, как джина с помощью специального заклинания затягивает в лампу или бутылку, маг обязан озвучить условия освобождения. Это часть ритуала. Иногда это время, и тогда, если другой джин находит несчастного, он просто переносит его в Джиннистан. Иногда это количество желаний, которое джин должен исполнить. Чаще всего это указание конкретного владельца, чьи бесчисленные приказы должен выполнять джин. Мой отец сможет освободиться, только если владелец лампы пожелает этого. Пока что–то желающих не попадалось, хотя я и пытался поторговаться с некоторыми, но жадность побеждает.

— Или ты выбирать не умеешь, — подколола я Ормида. — То есть нам надо заполучить лампу, потереть ее и пожелать, чтобы твой отец стал свободным, так?

— Да, но пробраться к лампе очень сложно. Она хранится в сокровищнице, зачарованной от джинов и нелюдей. Только человеческий маг может в нее войти, но вызывать моего отца надо за ее стенами, иначе, когда он освободится, против него сработает охранное заклятье.

— А сокровищница находится в замке, охраняемом полусотней магов и небольшой армией, верно?

— Как ты догадалась? — джин решил поддержать мой стиль общения и тоже съехидничать.

— Ну, это же так логично, — хмыкнула я. — Надеюсь, у тебя есть план этого замка, время смен охраны, места расположения магов…

Вообще–то, я язвила, но уже с надеждой в голосе, так что совершенно спокойно восприняла заявление Ормида:

— Да, есть. Не зря же я тут несколько лет торчу?!

— Ну, мало ли, вдруг просто городскими красотами и красотками любуешься?

— Ты мне кого–то очень напоминаешь, женщина! — нахмурился, будто действительно вспоминая, джин, и потом, хлопнув себя по лбу, радостно так выдал: — Точно! Моего брата! Ты его незаконнорожденный отпрыск, которого он быстро зачал в человеческом мире, чтобы спасти нашего отца? — тут Ормид наигранно пригорюнился и вздохнул: — Иех, к сожалению, в тебе течет только человеческая кровь, ничем полезным не разбавленная.

— Я стоически переживу этот позор, а ты, вообще, должен плясать от счастья. Потому что иначе я бы не смогла войти в сокровищницу и вынести оттуда лампу с твоим отцом.