Мужчина кивнул и, продолжая тискать сидящую у него на руках девушку, выразительно посмотрел на лампу. Сохрэб, которому мы вкратце рассказали о случившемся, тоже с серьезным лицом заверил:

— Не переживай красавица, все, что касается вашего путешествия, теперь касается и меня, так что у брата просто не будет другого выхода.

Джины переглянулись, усмехнулись друг другу и снова стали выжидающе поглядывать в нашу с мужем сторону.

Бхинатар, со спокойным лицом выслушавший историю моих приключений, внутри просто кипел и бурлил. А еще очень страдал от того, что скрыть от меня свои эмоциональные переживания у него теперь совсем не получается. Поэтому отрывался внешне — сидел с каменным лицом и смотрел куда угодно, только не на меня. Правда, когда его взгляд падал на едва одетых джинир, он тут же смущенно его отводил в сторону и виновато косил на меня, типа оно само получилось, не специально ни разу.

А я, наблюдая за его поведением, чувствовала, как теплый маленький комочек нежности становится все больше, разрастаясь как снежный ком. Как будто я уже давно испытывала к этому мужчине теплые нежные чувства, и этот комочек только и ждал сигнала, чтобы собрать их все в одном месте, где–то рядом с сердцем. Хорошо, что мне не надо выбирать между Рикиши и Таром. Замечательно, что оба знают о существовании друг друга и уже давно пытаются научиться сосуществовать вместе. Я бы, конечно, выбрала Рикиши, но очень страдала бы без Бхинатара… А страдать мне ужасно не нравится!

Глубоко вздохнув и признавшись самой себе, что тяну время, потому что немного страшно, я положила руки на лампу, потерла ее и произнесла: «Аланазар Аликабир Вергаз Даниш, явись и выполни мое желание».

Да, чтобы закупорить и откупорить джина, надо знать весь набор его имен. Конечно, джин может не представляться полностью пленившему его волшебнику, ведь всегда можно выбрать между заточением и развоплощением от магического удушья, например. Просто джины не умирают, а теряют возможность менять облики, постепенно теряя память и способность связно мыслить. Превращаясь в элементалей, неуравновешенных и непредсказуемых. И лишь потом, со временем, окончательно растворяются, если не находят возможности возродиться.

Аланазар выплыл из носика лампы туманно–расплывчатым облачком, слегка уплотнился и уселся в свободное кресло.

— Приказывай, женщина! Я, великий джин…

Сначала я хотела сразу приказать ему освободиться и расслабиться, но вот после того, как он начал перечислять, какой он великий и могучий, игнорируя двух своих сыновей и даже банально не кивнув им в качестве приветствия, сразу стало понятно, что тайну своих приключений Аланазар добровольно не расскажет. Так что, игнорируя возмущенные взгляды близнецов, я приказала: