— Мой жрец сказал, что вы нуждаетесь в моей помощи, и что здесь меня ждет один из моих братьев. Однако присутствие Арката я хоть и чувствую, но очень далеко отсюда.

— Да, он почему–то решил довольно не вовремя отойти по неотложным делам, — пробурчала я максимально вежливо.

— Это так на него похоже, — снова ласково улыбнулась Шаласса. — Он очень любит влезать в дела низших, порой до неприличия часто.

Я так и застыла с полуоткрытым ртом, пытаясь осознать, что Аркат — этот сказочник про муравьев — оказывается, любитель влезать в наши дела. Интересно, что тогда для них означает «не влезать»? Но я решила оставить эту мысль на потом и задала гораздо больше волнующий меня сейчас вопрос:

— А это очень плохо, что мы вас будим не всех сразу, а поодиночке?

— Не то чтобы плохо, — задумчиво, произнесла драконица. — Просто потом вам все равно придется призвать нас по всем правилам, через алтарь. Чтобы переслать ваше самое сокровенное общее желание.

Ну, хоть хуже не делаем, и то хорошо. А что до алтаря все–таки придется дойти, я уже поняла и смирилась.

— Простите, что прерываю ваш разговор. Леди Алиса, не хотите ли вы проститься с вашей матерью?

Подошедший король сначала вежливо поклонился Шалассе, а уже потом начал говорить. Причем в его голосе, явно, было слышно опасливое уважение, а ведь обращался он ко мне, а не к драконице.

— Не думаю, что это хорошая идея… — попыталась отказаться я.

— Она очень хочет поговорить с вами, перед тем как покинет этот мир, — укоряюще произнес король.

Марими до сих пор жива? Ужасно…

Я поджала неожиданно затрясшиеся губы, сжала застучавшие зубы, напряглась и поплелась в сторону холма. Где–то на середине пути ко мне присоединился Рикиши.

«Киш, как ты смог освободиться от меня?» — услышала я в голове знакомый голос.

«Не могу сказать, что это было очень легко», — произнес Рики, стараясь не смотреть на то, что лежало на обгорелой земле.

Я тоже старалась не смотреть, не вдыхать запах гари и мяса, не думать, что совсем недавно это была красивая женщина…

«Надеюсь, она не предаст тебя так же, как предала всех Тарнизо и свою единственную подругу».

Я промолчала. Оправдываться было бы глупо.

«А ты стала жестокой, Икари», — теперь голос Марими звучал у меня в голове гораздо громче. — «Если бы ты не заключила договор с королем, мы бы не стали вмешиваться. Сонола до последнего надеялась, что ей удастся вернуть Чхара. Но после того, как ты пошла против Совета, у нас не осталось выбора — или попытаться остановить тебя, или позволить Совету уничтожить всю нашу семью».

Значит, вот к чему были ее слова о предательстве. Совесть обвилась вокруг моей шеи ментальной удавкой и затянулась.