А источник дурного примера стоял рядом и ехидно улыбался, чувствуя мои эмоции. Ну вот, и кто они оба после этого?! Хотя и одного, и второго надо скорее наградить за проявленную инициативу, а не ругать за нее.

— Единственное, что меня ужасно расстраивает, это необходимость очередной чистки среди своих сторонников. Ведь кто–то же предал и рассказал этим женщинам о нашем с вами договоре. И, я уверен, это были не вы.

Я скептически поджала губы и свою версию о том, что не следует недооценивать жен, решила не озвучивать.

Вскоре, когда уже полностью рассвело, убедившись, что все следы битвы исчезли, король раскланялся с Шалассой. Затем, попрощавшись и со мной тоже, скрылся через возведенный им портал, сначала заблокировав тот, который создала старая Гарнизо.

А я же решила поговорить с драконицей. Принявшая вид женоподобного синекожего создания, полностью покрытого чешуей, с по–прежнему вытянутой мордочкой и толстыми твердыми извивающимися отростками вместо волос, она выглядела для меня очень чужеродно, даже учитывая разнообразие рас, входящих в мою команду.

И ее отстраненная вежливость беспокоила меня гораздо больше, чем наглость и странное чувство юмора Арката. Казалось, она была еще более далека от нас, чем огнеплюй.

Когда же я попросила у нее совета и помощи, чтобы добраться до Истейлии, мне было отказано, ласково так, нежно…

— Девочка, весь смысл вашего путешествия как раз в том, чтобы вы совершили его сами. Преодолели все препятствия, достигли алтаря и воззвали к нам с единым общим желанием.

«Халявы не будет», — поняла я и, вместе со мной, осознали все это и остальные. Шакрасис, которого совсем недавно распирало от гордости, — и драконицу разбудил, и в битве поучаствовать успел, и вообще, молодец, куда не посмотри, сник и принялся заражать всех нас своей депрессией. Ярим лишь фыркнул и всем своим видом выражал, что ничего другого он от этих драконов и не ожидал.

И тут, неожиданно, буквально из воздуха материализовался Аркат.

Увидев сестру, он радостно бросился к ней, но обниматься и, вообще, прикасаться не стал, на небольшом расстоянии от нее остановился, и они оба вдруг исчезли.

— Нормально! Сначала один свалил, без предупреждения, теперь сестру прихватил и снова свалил. Вот громилы чешучайтые! А нам что делать? Опять в Джиннистан, отсыпаться? Или на Истейлию? Мамуль, чего делать–то будем?

Мне хотелось сделать только одно, упасть на берегу и заплакать. Просто потому, что последняя надежда скончалась, а, главное, я теперь уже, вообще, не понимала, для чего нам надо попасть на Истейлию, и что после этого должно произойти? Даже не бессилие, не усталость, бессмысленность — вот что мучило меня, грызло изнутри, разрывало на части.