Что мне нравится в Роберте? Много всего. Я даже не могу сказать точно. Или же это все из-за вина.

– Мне, например, нравится, что ты вспомнил, что я обожаю сконы. Мне нравится, что ты всегда пахнешь кожей и океаном. Мне нравится, когда ты держишь меня за руку, – сказала я.

– Это хорошо. Потому что мне тоже нравится держать тебя за руку, – сказал он с улыбкой.

Его улыбка не превратилась в озорную ухмылку, оставаясь симметричной и вежливой. Неестественной, как будто ее просто приклеили к его лицу.

– Мне нравится, что ты пахнешь розами, – сказал он, продолжая вежливо улыбаться.

Розами? Я не пахну розами.

– Ты хотел сказать – лавандой, – поправила я.

От Эйвин пахло розами. Не потому, что она любила эти цветы, а потому, что она часто ухаживала за ними в саду.

– Да, да, конечно. Я имел в виду лаванду. Я просто часто путаю розу и лаванду.

Я подняла бокал и тут же поставила его обратно.

– Ты знаешь, какой у меня любимый цветок?

– Конечно знаю. Это фуксия.

– Фуксия – любимый цветок Эйвин. Не мой.

Роберт тряхнул головой, в замешательстве нахмурив брови.

– Так странно. Я мог бы поклясться, что ты сказала мне, что фуксия – твой любимый цветок.

– Нет. Я люблю гортензии.

Ничего страшного. Ну и что, что он не знает, какой у меня любимый цветок. Мы любим друг друга, и это самое важное. Любовь побеждает все.

– Буду знать, – сказал Роберт. – Спасибо, что сказала.

Его вежливая улыбка начала действовать мне на нервы.

Из темного коридора донесся стук.