Она ответила ему долгим взглядом.

«Похоже, всё сработало».

— Псмтрим… — ответила она. Они поцеловались в щёки на прощание. Уже у двери она остановилась и достала из кармана небольшой свёрток. В нём было деревянное колечко. Она положила его на перчатку и протянула брату:

— Взьми. Носи на память обо мне.

— Я смогу передать его тебе с посыльным, чтобы ты знала, что это от меня? — взволнованно спросил Вранг, надевая его на указательный палец.

Мальтара кивнула.

«Отдыхай, Вранг, спи», — подумала она.

Он улыбнулся ей напоследок — и она ушла.

«Любящий семьянин, заботливый брат, достойный наследник», — ухмылялась Мальтара про себя. — «Это не про Морая, но и не про тебя; жалкий, мстительный, хитрый Вранг».

После этого она, не теряя времени, отправилась в покои маргота.

Только вернувшийся от Скары, Морай был у себя. Шлюха ещё не успела прийти к нему с кладбища, поэтому он был предоставлен сам себе и доносам с маятского фронта. Он что-то насвистывал себе под нос; но вид у него был мрачен.

Когда Мальтара с его дозволения вошла, он посмотрел на неё тяжёлым взглядом. Она сделала один шаг, второй, подходя к нему; он не отстранился. Тогда она приблизилась и прижалась к его боку. Спрятала лицо у него на плече.

Он похлопал её по спине, а второй рукой опрокинул кубок.

— Брат… — прошептала Мальтара. Она долго воображала себе этот разговор. Но, когда час настал, слова не шли на язык. Поэтому она сглотнула и дала себе полминуты на то, чтобы собраться. Пока его сердце стучало у неё над ухом.

«Наш Бешеный Дракон из Брезы, наш Безакколадный и наш единственный герой минувших лет», — думала она. — «Что бы ты ни сделал, я не смогу тебя ненавидеть. Таково моё проклятье».

Она коснулась его белых с едва заметной краснотой волос. Полюбовалась тем, как голубые и рыжие блики играют на разных прядах. Поскребла кончиками пальцев по его богато расшитому вороту.

— Ну чего тебе? — наконец спросил он и взъерошил ей копну. — Я знаю, тебе было больно. И я был зол. Но ты всё равно здесь. Мы стая.

— Угум… — кивнула Мальтара. Слёзы засеребрились у неё в глазах. Она никак не могла начать.

— Грустишь по матери?

Она вяло пожала плечами.