Ибо всё утратило смысл, даже он сам. Он словно иссяк в тот же миг.

Почил много лет мучившийся Скара; и маргот Драконорез своей душой умер вместе с ним.

Таково было величие и страх лётного брака. Взаимная жизнь. Взаимная смерть. Сила драконьего жара могла склонить чашу весов в пользу исцеления, когда умирал человек. Страсть Морая долгие годы делала то же самое для Скары. Но канат оборвался — и концами ударил по обоим.

Они стали слишком близки. Они стали друг другом. И поэтому дальнейшая жизнь маргота была невозможна, словно нечем стало дышать.

Много часов, до самой ночи, никто не видел Морая. Никто не слышал, чтобы взревело небо, и чёрный дракон поднялся в погоню; никто не заметил жуткой тени в небесах. Поэтому соглядатаи Астралингов уже считали минуты, когда отправят в Арракис знаменательную весть.

Ждать пришлось до полуночи.

Тогда в Покое увидели, как маргот, пошатываясь, один бредёт вниз по тропе. Сей же час множество почтовых соколов покинуло город. Морай смотрел на этот рой — и знал, что это значит.

Но был безразличен.

В Покое его ожидали многие. Напряжённый Шакурх, тяжело смотрящий генерал Шабака, задумчивый Дурик, запыхавшийся с дороги Мавлюд.

— Объявляем боеготовность, маргот? — быстро произнёс генерал Шабака, что держал в руках сразу несколько свёртков для отправки на границу.

Морай смерил его и всех остальных равнодушным взглядом. И, ничего не ответив, пошёл к себе.

Однако его не собирались оставлять в покое так просто. Когда он брёл по коридору, за его спиной раздался скрип ступеней. Грузный купец Мавлюд догнал его.

— Маргот, — обратился он. — Ваш лётный супруг оставил этот мир. Но при его помощи вы выстроили это всё! Целая Долина Смерти — ваше царство, ваше королевство! Ваш кузен на ладан дышит, вот-вот сдохнет; и тогда — вы владыка всей Альтары! Да вас сам диатр одарит титулом марпринца! Вы станете вторым в очереди наследования Проклятого трона! Ну если вам всё равно на это всё, и на свою жизнь, ну хоть по инерции, хоть как-то… попробуйте дожать, и вы увидите, что оно того стоит.

Морай поднял на него глаза. Он был растерян и половину слов пропустил мимо ушей.

Ответил он коротко:

— Беги, Мавлюд. И все остальные, на кого зуб у Астралингов, тоже пускай бегут. Кузен будет здесь уже утром.

Тот сжал кулаки. И выпалил:

— Что ж вы, даёте приказ тысячам своих бойцов сдаться?! Тех, кто поверил в вас, и тех, кто всю жизнь сражался за вас? Тех, кого без вас предадут суду?

— Да, — оборонил Морай и хлопнул дверью, удалившись к себе.

Ему никого было не нужно. Он вышел на балкон с видом на задний двор, оперся о перила и скрестил лодыжки. Холодный горный ветер щекотал покрытое шрамами лицо. На воздухе дышалось легче, и россыпь сияющих звёзд впервые привлекла взор маргота.