«Я потерял брата, и мне больше нечего страшиться» — потирая лоб левой рукой, думал Вранг. — «Она потеряла брата — и страх для неё теперь только начинается. Больше никто не будет защищать её».

От одной этой мысли странная усмешка возникала на лице, и линия рта косила влево.

На третий вечер после казни он сидел за столом, заваленным письмами, и при дрожащем свете свеч пытался выписать хоть пару ответов на запросы и послания.

Его хватило ненадолго. В конце концов он скривил лицо и отшвырнул перо. Правая рука была у него ведущей; теперь он остался с левой, и ему приходилось учиться писать заново.

Он и так ненавидел уроки чистописания, а теперь ещё и это!

«Я буду твоей десницей», — всегда заверяла его Ланита. Но сейчас ему не хотелось видеть её.

Он был у себя дома, в Покое, на вотчине своего рода. Законным главой семьи Тарцевалей. Но как он мог ощутить себя в полной власти? Сколько ни казни сторонников Морая, он не был толком способен сам поставить печать и подпись.

«Я жалок», — понял Вранг. В отличие от брата, он умел это признавать.

Хотя был ли Морай жалким хоть когда-нибудь? Даже поколоченный, брошенный в грязь садистским дуэтом Морлея и Мааля, Мор казался величественным. Драконом, затыканным грязными вилами крестьян.

Мог ли Морай оказаться в такой ситуации? Чтобы жена, которой он не сумел зачать ребёнка, сама писала за него письма в столицу. Чтобы доахаром его служил человек, который, вероятно, стал отцом его сына. Чтобы в городе вместо него орудовали паладины Воинства Веры, и новодельные нобели и гильдейские представители уже начинали дёргать за ниточки, направляя его на путь, который им выгоден…

Вранг скривился и смял письмо.

«У меня нет такого авторитета, обо мне не слагают песни и ко мне не стекаются жаждущие славы мечи со всего Дората. Моя показательная жестокость к сторонникам Морая не слишком помогла мне укрепиться. Но никто не умеет жить в тени так, как я. И из тени наблюдать, когда настанет мой момент встать в полный рост. Морай своим примером доказал: мало быть бесстрашным и притягательным. Нужно ещё понимать, куда ты идёшь. За считанные годы ты, брат, завоевал все окрестные земли, положил лапу на основные торговые тракты и сделал имя Брезы узнаваемым даже за границей. Но какой в том был толк, если ты умер легко, словно тебя здесь ничего не держало?»

А держало ли что-то Вранга? Семья, которая так и не стала семьёй? Или желание править тем, что принадлежало ему по праву?

Месть, вот что было для него слаще всего. Месть и жажда поставить на место всех, кто окунал его в грязь. Морай был вычеркнут из тёмного списка врагов; но туда изо дня в день добавлялись те, кто не верили в него, и те, кто считали его лишь временно сидящим в Покое.