Ну а Дурика, как и прочих, так же швырнули на ковёр перед Врангом.

— Казнить, — размеренно повторил тот.

— Эй-ей! — возмутился шут и вскочил, звеня бубенчиками. — Я вам что, канцлер какой-то, чтоб меня казнить? Я самый что ни на есть потомственный шут!

— Он смешной, — шепнула Ланита.

— Нет, — негромко отозвался Вранг и убрал со взмокшего лба свои враново-седые волосы. — Он был одним из ключевых сторонников Мора в городе, и влияние его было невероятно велико. Его место на виселице.

— Напрасно вы так суровы, маргот, — сдвинул свои густые брови Дурик. — Жестокостью берутся троны и надеваются короны, но удерживаются они уговорами и договорами.

— Не придворный дурак будет меня учить править, — отрезал Вранг. Про себя, впрочем, он посетовал, что за всё время альтарской войны он сам не имел возможности проявить себя как правитель — в отличие от этого лицедея в цветных одеждах.

— Придворный дурак здесь один вы, — с лёгкостью сказал ему Дурик.

— Отрежьте ему язык перед казнью, чтобы приятнее умиралось, — распорядился Вранг.

Однако и тут ему попытались помешать.

— Папенька, это же всего лишь местный комедиант, — неловко вмешался Вранальг. — Он мог многое слышать при дворе, и вместо того, чтобы с ним так…

— О да, послушайте мальчика, послушайте! — просияли чёрные мышиные глаза Дурика. — Настанет день, и голос его будет единственным голосом разума — лучше послушайте сейчас.

Тогда Вранг рассвирепел, ударил сына тростью и рявкнул:

— Убирайся к себе, щенок! А вы — чего стоите? Я же велел увести этого кривляку и отрезать ему язык!

На этом закончилась история законотворчества Дурика. Однако гвардия недооценила шута. По слухам, в сопровождение субтильному паяцу выдали всего одного конвоира; когда тот вёл его по улице к тюрьме, Дурик спросил у него:

— Солдат, ответь осуждённому: видят ли человеческие глаза прямо то, что между ними находится — начало носа?

Солдат свёл глаза, а шут возьми и воткни ему кинжал между них, что выхватил из сапога. И бежал через курятник. Как его упустили — так и осталось загадкой. Но при дворе шептались, что помогла ему нечистая сила.

Четвёртым пунктом были регулярные армии маргота. Их Вранг прибрал к рукам. Он установил своих рыцарей главами подразделений в мечах Мора, а лучших из чёрной гвардии Морая — Перстов Мора — тоже всех отправил на эшафот.

Казалось бы, город должен был опустеть. Но жизнь продолжалась, и прибывший ко двору нобель Куолли занял должность городского канцлера.

— Я всегда поддерживал вас и Мальтару, маргот, — поклонившись, изрёк нобель. Ему приближался пятый десяток, но он был полон сил: темноволосый, с аккуратно стриженной бородой и зоркими глазами.