Впрочем, Биа, кажется его поняла. Она легко погладила его по руке, прошептала: «Все будет в порядке», - и быстрым шагом направилась вместе с Бебхен в крепость.

«Скорее бы все это уже закончилось, - подумалось Гуннару, - скорее бы мы все смогли просто жить».

Ему пришлось немного задержаться, чтобы отдать несколько распоряжений на счет яхты и вещей в каюте. Гун также хотел переговорить с Таем, узнать, что за лодка уплывала утром, точно ли в ней был его брат.

Хотя он всеми силами убеждал себя, что все в порядке, что с Ларсом ничего страшного не случится, просто не может случиться, сердце было не на месте. Он то и дело вспоминал сестру. Гарен была куда более самостоятельной и опытной в мореплавании, но это ее не спасло.

Гуннар понимал: если и с Ларсом что-то стрясется... Он не переживет. Не простит себя. И не сможет взвалить вину на кого-то вроде Майера.

Но узнать поподробнее об исчезновении брата не получилось. Из крепости за ним прибежала маленькая служанка с круглым лицом, вся красная и запыхавшаяся.

- Господин... - она тяжело дышала и едва вставляла слова между вдохами и выдохами, - ваш отец... Срочно... В зале...

- Я уже иду, - он поспешил прервать ее мучения.

Что ж. Видимо, отец все знает. И хочет поговорить.

Гуннар широким шагом двинулся домой. Сердце ускорило ритм, кровь вскипела. Он одновременно злился на Ларса и волновался за него.

На семью обрушилось столько проблем, как же не вовремя братец решил сбежать! Но с другой стороны он и пытался поговорить, просто нужно было обратить внимание, нужно было дожать, надавить, помочь ему разрешить свои вопросы.

Ведь и Ларс, и Бебхен такие же, как он. Держат в себе обиду и злость до последнего, пока она не забурлит, не начнет прожигать изнутри и не подтолкнет на необдуманные и отчаянные поступки.

Хенр, как и сказала служанка, ждал его в главном зале. Мрачный, напряженный, он сидел на стуле во главе стола, и Гуннару невольно вспомнился их разговор сразу после возвращения из мира людей.

Видно, обсуждать серьезные проблемы в пустом и темном главном зале - их новая традиция.

Гун не сразу заметил, что мама тоже здесь. Она стояла возле широкого витражного окна, спиной к нему. Обняла саму себя и опустила голову, разглядывая трещинки на каменном полу.

Конечно же, она волновалась.

- Гун! - Хенр поднялся, увидев стремительно приближающегося сына.

То, какими слабыми и старыми вдруг стали выглядеть его родители, разрывало сердце на части. И Гуннару хотелось избавить их от ноши. Хотелось заверить, что он сможет разобраться, распутать этот клубок невзгод. Теперь у него были силы.