Зверь уже готов был сорваться с места, а я – распрощаться с жизнью, когда почувствовала, что что-то изменилось. Музыка резко оборвалась, музыканты застыли, став похожими на восковые фигуры. Замерла и Эржебет. Запрокинув голову, умытая чужой кровью, графиня неотрывно смотрела на луну, окруженную дымчатым ореолом. Мерзкая шавка Маргитты тоже не шевелилась. Растопырив когти и приникнув к земле, продолжала пялиться на нас остекленевшим взглядом.

Одна ведьма неспешно двигалась в нашу сторону. Высокие травы послушно клонились к земле, словно придворные перед своей королевой.

– Дети Эржебет, – раскрыла в широком жесте руки, точно собиралась нас обнять.

Я снова юркнула за спину ведьмака, только теперь надеясь спрятаться не от оборотня, а от вооруженной кинжалом старухи.

– Анна Дарвулия? – неуверенно предположил Эчед.

– Самая преданная и покорная слуга вашей прародительницы, – кивнула ведьма и резко спросила: – Зачем пожаловали?

– Эта чаша, – набравшись храбрости, указала я в сторону треклятой посудины. – В ней хранился дар, который теперь находится во мне. Только вы можете помочь мне от него избавиться.

– Хочешь отречься от силы, о которой так долго мечтала моя хозяйка? – ощерилась старуха, обнажив ряд гнилых зубов. – Ради этого я погубила свою собственную племянницу. Чтобы подарить графине силу. А ты…

– Эта сила убивает меня, – прошептала я. Выйдя из своего укрытия, то бишь, из-за Криса, взмолилась: – Пожалуйста, помоги от нее избавиться. Подскажи, как освободиться.

Колдунья покачала головой:

– Подарок, что я преподнесла Эржебет, никогда бы не навредил ее потомку.

– Потомку? – растерянно переспросил Кристиан, поочередно переводя взгляд с Дарвулии на меня. После чего твердо добавил, пытаясь убедить скорее себя, нежели древнюю колдунью: – Но Эрика не одна из нас!

– Неужели? – Старуха расплылась в улыбке, очень смахивающей на оскал, и оглянулась на графиню. – И тебя не смущает то, что они так похожи? Одна кровь, одна плоть. Одно семейное древо.

Пока Кристиан переваривал или, вернее, пытался переварить сногсшибательную новость, я сказала:

– Мне было очень плохо. И все из-за дара.

О том, кем мне приходится чокнутая графиня, о детских воспоминаниях и секретах бабушки я подумаю позже. Потом, когда все закончится. Сейчас же важнее очиститься от магического недуга, стать наконец-то свободной.

– В этом только твоя вина, дитя. Испугалась собственного наследия. Сила капризна, как юная дева, ее надо любить и лелеять. А ты боялась и ненавидела. Вот она и решила тебя проучить, – усмехнулась ведьма. – Хочешь от нее отказаться – откажись. Я тебе для этого не нужна.