Дэгс почувствовал, как его челюсти сжимаются.

— Мы по противоположные стороны этой войны? — прорычал Дэгс.

«Противоположные. Не противоположные. Друг. Враг. Ты Тот, Кто Убивает Многих. Вот почему он хочет тебя, почему он ищет и ищет…»

— Кто меня хочет?

«Твой брат».

— Брат, — Дэгс нахмурился. — Нет у меня брата. Как его зовут?

«У него много имён. У него нет имени. Он ищет тебя, но ты пробудился. Теперь тропа для тебя вьётся иначе. Она длиннее, сложнее».

— Загадки, — фыркнул Дэгс. — Изумительно.

Он осознал, что сияющий свет нравится ему всё меньше и меньше. Он чувствовал, как свет вибрирует вокруг него, скользя по его коже и под неё, словно заражая его, словно само присутствие образовывало токсичный осадок, просачивающийся в его плоть.

Дэгс повернул голову, посмотрев на троих своих спутников.

Феникс вспотела, её глаза широко раскрылись, а кожа выглядела чрезмерно бледной.

Она дышала слишком часто, смотрела на заполненное светом помещение так, будто ждала внезапной атаки… а может, будто сам свет вызывал у неё тошноту. В её глазах жил своего рода отчаянный страх, от которого сердце Дэгса сжималось.

Оторвав взгляд от её лица, он посмотрел на Азию, затем на Карвера.

Ни один из них не выглядел так, как Феникс.

Они оба казались почти обдолбанными. Их глаза остекленели, и они выглядели так, будто кто-то накачал их торазином с тех пор, как Дэгс оборачивался в последний раз.