По той же причине он лишь кивнул.

— Ладно, — сказал он. — Но после этого ты должен мне два завтрака.

В течение первых пяти минут схватки Дэгс понял, что допустил огромную ошибку.

Ему не стоило соглашаться на это.

Чёрт, да он должен был догадаться.

Он должен был понять, что та миленькая история, что он себе рассказывал — якобы он приедет сюда, на киностудию, тихонько проскользнёт, поможет другу, потом пообедает с Кимом, и никто не узнает, кроме Кима и его приятелей по боевым искусствам, а также нескольких сотрудников студии, бродивших поблизости — это всё фигня.

Полная фигня.

Дело в том, что в глубине души Дэгс знал.

Просто ему было всё равно.

Хотя нет, на деле ещё хуже. Ему было не всё равно, но не в том смысле.

Он использовал это как откровенное оправдание и повод.

Он прекрасно знал, зачем пришёл сюда.

Он знал это так же, как знал, почему «чисто случайно» в последние месяцы наблюдал за определёнными кофейнями, ресторанами и клубами, за местами, где ей нравилось есть, танцевать или просто сидеть с друзьями, смотреть на океан, потягивая кофе или что-то другое… обычно что-то с кучей молочной пенки сверху и шоколадной стружкой.

Если честно, он не знал, зачем поступал так с собой.

Прошли месяцы, и ему не становилось лучше.

Ему становилось хуже.

Он уже не мог врать об этом самому себе.

Он твердил себе, будто просто убеждается, что она в порядке.

Он твердил себе, что присматривает за ней, защищает её. Не от обычного дерьма, от которого её оберегали нормальные человеческие телохранители, а от других вещей, которые шлялись по ночам и с которыми мог помочь лишь Дэгс.