Лицо старика помрачнело. Когда проезжали позиции зенитного батальона, он видел то месиво, в которое его превратили немецкие танки с самолетами. Рассмотрел при свете звезд огромное количество воронок от разрывов разной силы, опрокинутые орудия и гильзы. Много, целые россыпи стреляных пушечных гильз. Тогда он еще подумал, какая это мука для молоденьких девчушек – таскать такие тяжести. Каждый снаряд по 17 килограммов, а сколько их нужно, чтобы германца остановить? Сотни, тысячи, и все на тонких девичьих руках.

– Я тебе подводу, дочка, не дам, – сказал Сан Саныч. Лёля было открыла рот, чтобы начать его переубеждать, но тот продолжил. – Ты, дочка, верно, из городских?

– Да, – призналась Лёля.

– С лошадьми управляться знаешь как?

– Нет.

– Потому подводу и не дам. И себе шею свернешь, и лошадку погубишь. С тобой поеду, – сказал, как отрезал, Сан Саныч. Он подошел к Стешке и стал ее впрягать обратно в повозку, приговаривая: «Ну что ж, Стешенька. Придется нам с тобой снова красной армии послужить. Уж ты не подведи».

Когда все было готово, Сан Саныч забрался на телегу, Лёля расположилась рядом. Ей удалось за эти несколько минут сбегать в палатку с медикаментами и набрать самого необходимого, сколько смогла унести. Она понимала, что следующий день для всех станет невыносимо тяжелым, и к нему нужно было готовиться. Хотя бы взять побольше перевязочного материала.

Буквально через двадцать минут, как Лёля вместе с Сан Санычем добрались до позиций зенитного полка, немцы открыли по ним ураганный огонь из артиллерии. Тонны смертоносного железа и взрывчатки посыпались сначала на батальон ополченцев, а затем их остатки переметнулись на зенитчиц, круша и добивая все, что еще осталось здесь после трех дней непрерывных сражений.

***

Лёля только успела перенести в блиндаж медикаменты, а Сан Саныч – спешно ускакать в сторону санроты, чтобы Стешку осколками не побило. Уезжая, он крикнул, что видел по пути небольшую балку, там и схоронится на время. «Когда стихнет, вернусь!», – крикнул он и умчался подальше от разрывов, которые надвигались сплошной лавиной.

В небольшой щели, выкопанной неподалеку от блиндажа, было тесно и жарко: сверху то и дело накрывало жаром близких разрывов. На головы Лёли и Кати, которая успела прыгнуть туда же, летели комья земли и куски металла – осколки, не достигшие цели, но все еще очень горячие. Грунт под ногами то мелко, то сильно потряхивало, а если снаряд падал особенно близко, то почва едва ли не подпрыгивала под ногами.

Артподготовка немцев скоро завершилась. На позициях зенитного полка воцарилась странная тишина. Ее можно было бы назвать мертвой, но вот то в одном месте, то в другом из окопов, старых воронок и щелей стали выбираться зенитчицы. Они отряхивались от земляной пыли, поправляли одежду и спешили к орудиям. Те, у кого пушки были разбиты, помогали другим девушкам: за эти дни не осталось ни одной орудийной прислуги, не понесшей потерь.