Король со свитой покинул резиденцию. О нет, он не уехали в столицу, забыв весь Двор в Лакасе. Всего лишь отправился на малую охоту, заодно прихватив с собой и моего верного друга и наперсника, хоть бедолага Фьер и не собирался присоединяться к охотникам. Он не был приближенным, потому обычно участвовал в большой охоте, да и то потому, что ее светлость желала знать, что там будет происходить. А сейчас государь любезно намекнул, что непременно желает видеть барона подле себя.

– Можно подумать, я нужен королю, – фыркнул Гард, сообщая о скорой разлуке на целых семь дней. – У него хватает под боком более близких ему дворян, да и балагуров там столько, что мне рта не дадут открыть.

– Почему бы и нет? – улыбнулась я. – Посмотрите на это иначе, ваша милость. Во-первых, у вас есть шанс понравиться Его Величеству, а это может принести вам новую должность, где вы освободитесь от ее светлости. Во-вторых, вы любого из королевских балагуров заткнете за пояс…

– Угу, – промычал Гард. – Вы никак меня в шуты сватаете.

– А в-третьих, – продолжила я, – если нам повезет, то вас будут подкупать. И тогда в их стане появится наш человек, который предупредит об опасности, да и просто о какой-нибудь каверзе.

Барон вздохнул и покачал головой:

– Все-таки вы для своего возраста слишком расчетливы, ваша милость. – А после усмехнулся: – И всё же наш монарх жуткий собственник. Если бы не вы, то меня бы сейчас не сажали на лошадь и не везли в лесную чащу. Надеюсь, что меня не примут за лань…

– Скорей уж за вепря, – возразила я. – Свирепого, но необычайно милого. – Я поддела пальцем кончик своего носа и произнесла: – Хрю.

– Фу, Шанриз, я больше не буду с вами разговаривать. Вы совершенно лишены сочувствия. Злюка и сухарь.

Я склонила голову к плечу и смотрела на него с улыбкой, понимая, что на самом деле Фьер рад развлечению и возможности ненадолго исчезнуть из цепких лапок герцогини. Но они ведь были схожи с Аметистом, и потому его милость не мог не устроить маленький спектакль.

– Ну, раз вас так не устраивает общество государя, так давайте натравим на него ее светлость, или же я попрошу вас оставить, – предложила я, стараясь снова придать лицу серьезное выражение.

Гард смерил меня взглядом с ног до головы, а после согнулся пополам:

– Благодарю покорно, ваша милость. Мне дорога моя свобода, даже видимая. И жизнь. Если вы откроете рот, то я уж точно побегу по кустам, и по моему следу пустят собак. Лучше уж на коне и с ружьем, чем хрюкать на четвереньках, спасаясь от охотников.

– Тогда утрите слезки и покоритесь жестокой судьбе. Она ведь так нещадно карает вас: личное приглашение на охоту от самого короля.