– Тогда это будет очень маленький тигр, – ответила я. – Тигр размером с котенка – как-то совсем не страшно.

– Вот как, – государь изломил бровь. – Скажите, Шанриз, вас когда-нибудь шлепали?

Я предусмотрительно сделала шаг назад и покачала головой:

– Ваше Величество, ударить даму – показать слабость. Это недостойно мужчины. Вы этого не сделаете.

– Еще как сделаю, – деловито кивнул он.

И монарх шагнул ко мне. Я увернулась, отскочила и попятилась, стараясь не упускать из виду надвигавшегося на меня разбойника, на губах которого играла насмешливая ухмылка. Король сделал еще один стремительный шаг ко мне, я взвизгнула, дернулась и… оступившись, полетела в траву.

Государь нагнулся надо мной, хмыкнул и, ухватив за руку, помог подняться на ноги, а после… После он взвалил меня себе на плечо и все-таки легонько шлепнул.

– Нет! – возмутилась я такому варварству. – Государь, верните меня, откуда взяли, – потребовала я.

– В траву? – глумливо спросил он.

– Просто на ноги!

– И где же наша язвительность? – вопросил монарх, шествуя в ту сторону, где нас должны были ждать гвардейцы с лошадьми. – Где ваш яд, Шанриз?

– Капает вам на спину, – буркнула я.

Государь рассмеялся. Он опустил меня на землю, и дальше мы шли уже приличным образом. Впрочем, обратный путь до резиденции прошел в молчании. Не знаю, чем были заняты мысли короля, а я думала о его откровениях. Не о том, что говорил Его Величество, а об открытости его в этот момент. Меня по-настоящему тронуло доверие такого человека, каким был наш монарх. Это и вправду было большой честью.

Оставалось надеяться, что сейчас он не сожалеет о том, что открылся. Мне не хотелось разрушить то, что всё сильней укреплялось между нами. Не хотелось терять этих встреч и разговоров, оставлявших после себя приятное послевкусие и мечтательную улыбку, от которой еще какое-то время не удавалось избавиться. Стоило признаться, я привыкла к государю. Мы сильно сблизились за это лето, и лишиться его я совсем не желала.

И дело было уже не в моих устремлениях, хоть они никуда и не исчезли, но, как уже сказала, – я начала дорожить нашей дружбой. Да и сам король… мне было приятно находиться с ним рядом, а то, что, порой происходило между нами… его поцелуи… Они вовсе не вызывали отторжения, и только две вещи мешали мне ему ответить: его фаворитка и то, что я могу оказаться одной из многих. Последнего не хотелось до крика, а потому я продолжала цепляться за свое решение постараться стать для короля другом, который будет подле него, несмотря на другие увлечения…

От последней мысли я скривилась и передернула плечами. Гадость какая!