– Что с вами, ваша милость?

Не успев справиться со своими чувствами, я повернула голову к королю и ожгла его сердитым взглядом.

– Ого, – чуть насмешливо произнес он. – Я в чем-то провинился?

Я растянула губы в улыбке и произнесла учтиво:

– Разве Ваше Величество может в чем-то провиниться перед своей подданной?

– Похоже на то, – отметил государь, – иначе вы не смотрели бы на меня взглядом, будто готовы накинуть на шею удавку и затянуть ее. Расскажете?

– Вам показалось, Ваше Величество, – ответила я.

Он натянул поводья и, перекинув ногу, развернулся в седле ко мне лицом. Я ответила удивлением.

– Мне очень редко что-то кажется, ваша милость, – произнес государь. – А сейчас я вижу точно, что вы мне лжете. Помнится, однажды вы говорили, что слишком уважаете меня для того, чтобы обманывать, но обманываете. Только когда и в чем?

Досадливо поджав губы, я тронула поводья. Аметист послушно зашагал вперед, но успел отойти от монарха всего на несколько шагов, потому что в спину мне донеслось:

– Стоять, – и сказано это было столь ледяным тоном, что я, натянув поводья, даже обернулась, чтобы с недоверием взглянуть на своего спутника. И увидела короля, без всяких оговорок. В сереющем свете уходящего дня он показался мне изваянием, на лице которого застыла надменность, умело высеченная истинным мастером. – Ко мне, – чеканно приказал государь.

Развернув коня, я вернулась к Его Величеству. Теперь он тронул поводья своего Бурана, тот шагнул ближе, и мы оказались с монархом лицом к лицу.

– Кто позволял вам уйти? – спросил государь. – Или же баронесса Тенерис почитает себя выше королевской власти? Ваш господин вам не указ?

– Простите великодушно, Ваше Величество, – всё еще пребывая в состоянии ошеломления, заговорила я, прижав ладонь к груди. – Я вовсе не желала оскорбить вас или оспорить вашу власть.

– Но оспорили и оскорбили, – прежним ледяным тоном ответил монарх. – Что вы возомнили, ваша милость? Что стало причиной вашего своеволия? Мое отношение к вам? Моя откровенность? Отвечать, – чеканно закончил он.

Охнув, я отвела взгляд. Похоже, мои худшие подозрения сбывались, и его доверие стоило мне наших добрых взаимоотношений.

– Не вздумайте заплакать, – с ноткой раздражения велел король.

– Я не собиралась плакать, – звенящим голосом ответила я. – Мне жаль, что я огорчила вас, Ваше Величество. Но еще больше мне жаль, что, даровав мне свое доверие, вы теперь упрекаете меня за него. Я опасалась, что вы пожалеете о своей откровенности, и это оттолкнет вас от меня…

– О чем вы? – изумился государь.

– Вы молчаливы с той минуты, как покинули берег Братца, – ответила я и все-таки посмотрела на него. – А теперь еще и упрекаете меня в том, что были со мной откровенны. – Вот теперь в моем голосе прорвалась обида. – Я почитаю вашу искренность за великую честь, и мне жаль, что она же оттолкнула вас от меня.