– Я хочу уехать, – прошептала я. – Я хочу домой.

Откинув голову, я уперлась затылком в стену и закрыла глаза. Усталость, невероятная и всепоглощающая, вдруг опустилась мне на плечи, придавив к полу подобно каменной плите. Сейчас мне были безразличны мои мечты и дорога к ним. Даже благоденствие и честь рода. Не хотелось ничего, только покинуть резиденцию и больше никогда не возвращаться в королевский дворец. И не видеть человека, который может дорожить близостью женщины, верной насильнику и лжецу.

Мне подумалось, что нужно встать и выйти за двери, затем спуститься в свои комнаты, одеться и приказать закладывать… что? Кареты у меня не было. Аметист принадлежал не мне. А значит, уехать мне было не на чем.

«Пешком уйду», – безразлично решила я и вздохнула.

А потом дверь снова открылась – это вернулся король. Теперь на нем были брюки и рубашка, волосы были влажными, лицо посвежевшим. И когда он приблизился, я ощутила запах его духов. Государь присел напротив меня на корточки, но уже через минуту перебрался к стене и сел рядом со мной, прямо на пол. Он взял меня за руку, и я жалобно повторила:

– Я хочу уехать.

– Я не хочу вас отпускать, – ответил монарх.

– Не хочу жить с ним под одной крышей, не хочу видеть самодовольную рожу, – плохо следя за словами, сказала я. – Он будет смотреть на меня с превосходством, зная, что сделал, но вновь будет прощен.

– С чего вы это взяли?

Я пожала плечами.

– Вы любите его невестку. Должно быть, она настолько искусна, что утехи с ней искупают любую вину герцога. Иного объяснения нет. Нибо Ришем не прославил себя ни на каком поприще, кроме интриг. Он не дипломат, не воин. Вся его заслуга состоит в том, что привел к вам женщину, сумевшую удовлетворить ваши надобности, государь.

– Вы сейчас говорите лишнее, – заметил государь, впрочем, без всякого раздражения. – Но я обещал не сердиться и не сержусь, понимая ваше состояние.

– Мне даже в спальню заходить страшно, – пожаловалась я, не слушая, что мне говорит монарх.

– Вам выделят другие комнаты…

– Всё это так противно, – покривилась я, и государь привлек меня к себе. Моя голова оказалась на его плече, и пальцы монарха зарылись мне в волосы. – Вы так спокойны, будто ничего не произошло, – отстраненно заметила я.

– Я в бешенстве, Шанриз, – усмехнулся государь. – Но вам этого видеть не надо. Сейчас вы пойдете к графу и останетесь у него до утра. Магистр вернет вам спокойствие, и вы выспитесь. А утром мы снова встретимся и поговорим уже без эмоций. Я услышал всё, что было нужно, и теперь мне следует выслушать герцога.