- Что случилось?! – Таня сбежала по ступенькам. – Степан, оставь ее!

Он отпустил повариху и подтолкнул к подруге.

- Как Елизавета Алексеевна приказали, так я и сделал. Вот она хотела усадьбу тайком покинуть, за огородом поймал.

- Я… я… по грибы я шла! – всхлипнула Евдокия, но ее глаза так предательски бегали из стороны в сторону…

- А собирать ты их в подол надумала? – хмыкнул Степан. – Бежала, согнувшись в три погибели. Врешь, Дунька, да не кривишься!

- Да мне что, пойти некуда?! Или я перед тобой ответ держать должна?! – женщина тяжело дышала, а на ее лбу выступили капли пота. – К полюбовнику шла!

- Не ври… ну не ври, окаянная… - Степан покачал головой и посмотрел на нас. – Чего делать-то, барышни?

- Иди, Степан. Мы сами. Спасибо тебе, - я поблагодарила его и посмотрела на повариху. – Пойдем-ка со мной.

- Куды? – она замерла на месте, вытаращив на нас глаза. – Зачем это?

- Тебе что барышня сказала?! – рявкнул на нее Петр. – Ты чего это перечить придумала?!

Евдокия снова завыла, но все же пошла за мной, медленно переставляя ноги. Я чувствовала, что дело идет к развязке. По крайней мере, нам, наконец, станет понятно, кто и в чем замешан.

Я приказала ей сесть, а сама села напротив. Нужно было сделать так, чтобы Евдокия сама призналась, если она действительно виновата. Ведь никто из нас даже не догадывался, что именно скрывала эта женщина. Я бы вообще никогда не подумала о ней как участнице страшных событий, но жизнь порой могла очень удивлять. Особенно если это касалось людей…

- Что, бежала новость рассказать, что Сашко жив? – холодно спросила я, сверля ее взглядом.

- Вы о чем это, барышня? – она сделала недоуменное лицо. – Кому рассказать?

- Так ты мне и скажи, кому. Теперь ведь чего уж скрывать? Сашко жив, Демьян много чего поведал. Интересные дела творятся, Евдокия, - я видела, что она еле держится. Женщина сходила с ума от страха. – А если сама не признаешься, я тебя на каторгу отправлю.

Если честно я не знала, как это работало здесь, но решила пойти ва-банк.

- Да за что?! – всхлипнула Евдокия, но меня было не разжалобить.

- Да за воровство. Скажу, что ты нас обокрала. Как думаешь, мне поверят или тебе?

- К Николаю Григорьевичу шла, - она опустила голову так низко, что мне был виден завиток на ее шее.

- Нежели денег посулили тебе? – я еле сдерживала злость. – За грошик продалась?