Но с каждым днем мне становилось все тяжелее и тяжелее заниматься домашними делами. Мою талию разнесло основательно, на что обратила внимание даже Аглая Игнатьевна.

- Неужто двойня у нас будет? Эко Павел Михайлович обрадуется!

Наверняка она догадывалась, что он не имеет отношения к этой беременности, но благоразумно молчала.

А вот меня такие разговоры пугали. Я боялась родов, потому что никто не придет на помощь, случись что. Это тебе не двадцать первый век. Успокаивало лишь то, что Таня разбиралась в некоторых нюансах и могла взять ситуацию под контроль. Чтобы не думать о всяких глупостях, я планировала, как с толком применить землю, которую использовали Потоцкие.

Ее можно засеять рожью, пшеницей, овсом, ячменем, гречихой, горохом или чечевицей. Вот только нужно было хорошо подумать над процессом. Для таких серьезных работ требовались немалые человеческие ресурсы. Если только привлечь крестьян, которые и так просили земли под засев.

Вообще, если отнестись по-хозяйски ко всем владениям, естественно, при наличии средств, то здесь можно выращивать лен разных сортов и коноплю. Но пока об этом думать было рано. Я надеялась, что такими серьезными делами мы будем заниматься уже с мужем.

Аглая Игнатьевна сдержала свое слово и нашла Марфушке жениха. Это был крупный, неразговорчивый, работящий парень по имени Герасим. Девушка плакала, покидая усадьбу, но, скорее всего, это были слезы облегчения. Ей тоже было тяжело находиться в «Черных водах».

Партия была действительно хорошей. Герасим жил со старенькой матерью и Марфуша автматически становилась хозяйкой в доме. Ни братьев, ни сестер у Герасима не было, что тоже имело свои плюсы. А мы с Таней подарили ей ткань на платье и денег, чтобы девушка не шла в дом мужа бесприданницей.

- А чего ей теперь? Вся хата в ее руках. Мужа обхаживай, смотри, чтоб старуха была сыта да в тепле. Пострелят рожай… Бабье ведь дело, - рассуждала нянюшка после отъезда Марфушки. – Пусть живет себе под боком у мужика. Одной-то девке тяжело, и до греха недолго.

В воскресенье мы отправились в церковь. Мне хотелось причаститься, да и пора бы появляться в храме, ведь это было неотъемлемой частью жизни помещиков. Наверное, о нас с Таней уже ходили нелицеприятные слухи.

На улице сыпал мелкий, холодный дождь, сея вокруг серость. Все стало однотонным, а небо висело так низко, что казалось вот-вот и оно зацепится за верхушки сосен. Грязные лужи стояли не только на дороге, но и у ворот храма. Люди аккуратно обходили их, стараясь не испачкать одежду. Да разве это было возможно в такую погоду?