- Отец он Марфушки. Я за ним и в гроб пойду, – Евдокия медленно подняла голову. – Понимать должны, Елизавета Алексеевна. Сами ведь на мужа смотрели как…

- Замолчи! – процедила я сквозь зубы. – Даже сравнивать не смей! Имя мужа моего поганить!

От ярости у меня перед глазам появилась красная пелена. Мерзкого мужика с Павлом Михайловичем сравнивать!

- Иди-ка ты водички попей, – Таня помогла мне встать. – А я поговорю.

Глава 11

Глава 11

Поняв, что ей уже не отвертеться, Евдокия рассказала много интересного. Например, что толкнул меня с лестницы именно Николай Григорьевич, и он же подпилил пол на балконе. В дом этот человек был вхож, ему доверяли. И когда управляющий делал свое черное дело, повариха следила, чтобы случайно никто из домочадцев не увидел, чем он занят. Несомненно, Евдокия знала что-то об участии Потоцких во всем этом безобразии, но осторожничала, не называя имен. Глупая, доверчивая баба, да и только, а вот Николай Григорьевич действовал умышленно, по указке свыше.

- Ты хоть знаешь, для чего он это делал? – я, молча, слушала ее признания, но мне хотелось понять, как Евдокия пошла на это? Чем управляющий оправдывал свои поступки, подбивая женщину помогать ему?

- А это вы у него спросите, - ее взгляд сделался упрямым и злым. – Чего вы меня пытаете? Не знаю я ничего! Делала, что Николаша скажет, и вся недолга!

Как бы мне ни хотелось оправдать ее, списать на недалекость, но я не могла. Разве повариха не понимала, чем все это грозит нам? Понимала. И добровольно шла на преступление. Пусть Евдокия лично не вредила, но участвовала и молчала, спокойно наблюдая, как нас пытаются устранить от управления усадьбой. Причем не особо церемонясь. Нет, пусть отвечает за свои поступки. Вот только Марфушку было жалко. Девка-то ни в чем не виновата.

- Иди, собирай вещи, – Петр брезгливо посмотрел на нее. – Мы отвезем тебя в город. Расскажешь то же самое в управе.

- Я… я… не могу! – Евдокия вцепилась в стол. – На кого я Марфушку оставлю?!

- Ничего с ней не сделается. Иди, бесстыжая, чтобы духу твоего здесь не было!

Я удивленно оглянулась и увидела в дверях Аглаю Игнатьевну с Глашкой. Они, видимо, уже долго стояли здесь и все слышали. Нянюшка метала громы и молнии, а девушка испуганно жалась к ней, не понимая, что происходит.

- Ты-то чего меня судишь! – повариха резко поднялась и тряхнула головой. – Тебе-то не понять, что такое любовь! Вековухой живешь!

- Дура ты, Дунька… - тихо сказала Аглая Игнатьевна. – И за глупость свою поплатишься. Я вековухой долгую жизнь проживу да помру в своей постели, а ты, любовная-полюбовная в тюрьме сгинешь. Хороша судьбина!