Собравшись в кабинете на семейный совет, мы разделились во мнениях, как поступить с самозванцем. Я предлагала вывести его на чистую воду и с позором выгнать из дома или сделать вид, что в усадьбе все очень плохо. Пусть передаст Потоцкой, и та порадуется.

Но Павел был против, ведь мы не знали, что именно задумала Дарья Николаевна. А теперь она еще и узнает, что Головин на свободе.

- Хватит уже в их игры играть. Пора бы дать Потоцким понять, что мы настроены решительно, - муж уперся кулаками в столешницу и выглядел довольно грозно. – Надоели они мне до чертиков. Буря закончится, пошлю записку Петру, пусть они с Андреем явятся сюда. Станем решать, как поступить.

Что ж, если Павел считал, что так будет правильно, я перечить не собиралась. Головин был умным мужчиной и уж точно понимал, что делает.

- А я - за! Нужно избавляться от Потоцких. Похлеще клещей в нас вцепились! – поддержала его Таня. – Неизвестно, что им еще в голову взбредёт!

Вечером, после ужина, вся наша семья устроилась у горящего очага. Аглая Игнатьевна принесла графин с водкой, а к ней малосольных огурцов, грибочков да квашеной с яблоками капустки.

Дядюшка не сводил масленого взгляда с запотевшего графина, который нянюшка специально держала в холоде. Когда Павел наполнил две рюмки, он нетерпеливо заерзал в кресле, вытирая рот платочком.

Рюмка за рюмкой, и дядюшка становился все веселее и разговорчивее. Головин выпил всего один раз, но увлеченный таким приятным занятием самозванец не обращала на это внимания.

Когда дядюшка начал громогласно хохотать, размахивать руками, и топать здоровой ногой об пол, я поняла, что нужная кондиция достигнута.

- Леонид Яковлевич, дорогой, может, вы блинков с мясом хотите? – спросила я, на что мужчина возмущенно ответил, посмотрев на меня осоловелым взглядом:

- Да вы что, голубушка! Какой я вам Леонид Яковлевич?! Семеном Гавриловичем меня кличут! Колодкин Семен Гаврилович! Я играл в комедиях! И вы бы видели, как я играл… «Акт о царе перском Кире и о царице скифской Томире» чего стоит!

- Да вы комедиант, батюшка… - Павел уже веселился вовсю. – Что ж вы так наследили, любезный?

- Я не комедиант! Я – актер! – самозванец резко встал, вскинув руку, но не удержался на ногах и снова рухнул в кресло. Через секунду раздался оглушительный храп.

Наше семейство спокойно отправилось спать, зная, что «великий актер» никуда не денется. А под утро, когда раздались крики, мы с Павлом рассмеялись, примерно представляя, что происходит.

В гостиной разыгралась целая трагедия. Колодкин Семен Гаврилович истерично топал ножкой, потом пытался прорваться к двери, у которой стоял Захар, но поняв безуспешность своих попыток, ловко забрался на окно, несмотря на короткую ногу.