- Елизавета Алексеевна! Ваш дядюшка прибыли!

- Семен Гаврилович, что ли? Актеришка? – я удивленно взглянула на нее, поднимаясь с кресла и убаюкивая заснувшую Машу. – Чего ему надо? Наверное, к Павлу Михайловичу прискакал, плут этот?

- Нет! Настоящий дядюшка! Нянюшка сразу признала его, мол, дюже он на вашего батюшку похож! – заявила Глашка, радостно улыбаясь.

Вот так дела! Еще один дядя…

- Присмотри за Машенькой, - попросила я, набрасывая шаль на плечи. – А я пойду, посмотрю, кто там приехал.

Мужчина сидел в гостиной в компании Тани и Головина. Пока я шла сюда, то сразу для себя решила, что доверять никому не буду. Уже был один, корчивший из себя родственника. Но стоило мне увидеть нашего гостя рядом с подругой, мои сомнения начали таять. Это ведь одно лицо! Господи, как же они были похожи!

- Елизавета! – он увидел меня и сразу же поднялся. – Здравствуй, дочка! Красавица, какая!

Мужчина подошел, обнял меня, расцеловал в обе щеки, и на его глазах выступили слезы. Он вытер их скомканным платочком, а потом нацепил на нос круглые очки.

- Как же я рад видеть вас, мои родные!

Я обратила внимание, что он довольно неплохо одет, аккуратно причесан. И вообще, гость производил впечатление зажиточного человека.

- Лизонька, дорогая, не волнуйся, - муж тоже подошел ко мне. – Это действительно ваш настоящий дядюшка. Мне удалось его разыскать.

- Да, да… Это я, Елизавета! Я! – затряс головой мужчина. – Ни минутки не сомневайся!

Оказалось, что наш родственник жил в Петербурге, имел большую семью и хороший дом. У него было четыре дочери и трое сыновей-погодков, которые учились в Шляхетском сухопутном кадетском корпусе. Дядюшка же, сдав экзамен в Собрание Академии художеств при Академии наук, был зачислен на постоянную службу в качестве чертёжника-рисовальщика в мастерскую Франческо Растрелли, после чего его произвели в архитекторы. С родственниками не пытался воссоединиться, потому что не мог простить такого отношения к себе. Он даже не знал, что из всей семьи остались только две племянницы.

- Я получил письмо от Павла Михайловича. Ваш супруг рассказал в нем о происках Потоцкой, и я сразу же решился ехать. Знаю я кое-что о ней…

Мы с Таней переглянулись. Неужели разгадка тайны стала еще ближе?

- И что же вы знаете о ней? – спросила я. – Какую-то страшную тайну?

- Страшную не страшную, но тайну знаю! – тихо засмеялся дядюшка. – Дарью Николаевну в девичестве Прасковьей величали… Стройная девка была, красивая… Стать, как у благородной девицы! Много кто на нее заглядывался!

Прасковьей? В моей голове стали всплывать обрывки какой-то информации, но я не могла соединить их воедино.