— Попридержи язык! — шикнула Рубин и села.

— Бесполезно, — покачала головой Изумруд. — Ей только юни немоты поможет.

***

Нижние юбки, накрахмаленные и жесткие, шуршали под тяжелой тканью кроваво-красного брачного платья. Шлейф из бархата тянулся следом за Рубин, протирая мощеный пол не хуже холщовой тряпки. Думая об этом, невеста медленно, но уверенно шагала вперед, ощущая тонкими подошвами искусно сделанных туфель каждый изъян на полированном веками камне.

Белоснежные нити жемчугов покрывали ее голову, падали на лицо и запутывались в распущенных золотых волосах. Они оплетали шею и сплошным ковром богатства и роскоши давили на объемную грудь.

По сторонам прохода к алтарю стояли приглашенные гости. Они улыбались, провожая невесту взглядами, а кто-то, вроде Хейди и сестер Рубин, даже пускал слезы умиления.

Ордерион в брачном темно-бордовом одеянии ждал ее у алтаря рядом с новым Верховным волхвом, которого назначила на должность сама Рубин. Мантия Ордериона протирала пол так же, как и длинный подол платья Рубин, и королева улыбнулась, вспоминая, какими эпитетами отзывался об удобстве своего наряда принц, когда рассказывал Рубин о примерках этого «мрачного ужаса». Глядя на Ордериона сейчас, Рубин отметила, что темно-бордовый цвет бархатного костюма жениху очень даже шел: он изысканно оттенял его все еще алые глаза.

Рубин остановилась рядом с Ордерионом и взглянула на волхва. Слушая бред про богов и их благословение счастливого брака, она думала о клятвах, которыми сегодня обменяется с любимым мужчиной. И пусть они установили новую юни связи друг с другом, заключив соглашение хранить верность, пока смерть не разведет их, Рубин казалось не лишним поклясться Ордериону в вечной любви и преданности. И хотя королева может быть предана только своему королевству, Рубин собиралась поклясться в преданности и своему мужу, который для нее был целым миром, а не одним королевством.

Волхв вскинул руки, и Рубин с Ордерионом повернулись друг к другу. Принц протянул невесте ладонь и произнес:

— Возлюбленная моя, клянусь беречь тебя, как дар, ниспосланный мне свыше, ценить тебя, как каплю воды в засуху, хранить тебе верность и преданность, как луч света во тьме, ибо любовь моя к тебе безмерна и вечна, как безмерна и вечна сама жизнь даже после смерти.

Рубин протянула руку и накрыла ладонь Ордериона:

— Возлюбленный мой, — произнесла королева, — клянусь беречь тебя, как дар, ниспосланный мне свыше, ценить тебя, как каплю воды в засуху, хранить тебе верность… — Рубин сделала паузу, — и преданность, — добавила она, — как луч света во тьме, ибо любовь моя к тебе безмерна и вечна, как безмерна и вечна сама жизнь даже после смерти.