— Все в порядке, пап, — Ника почувствовала, как в носу защипало, и отвернулась. — Я понимаю, и мне не за что тебя прощать. Ты заботился обо мне, вырастил, выкормил. Я люблю тебя, пап. Так что заканчивай с душевными разговорами. Они слишком плохо у нас выходят.

— И то, правда, — хмыкнул отец. — Я тебе подарок приготовил.

Мужчина вскочил и полез в один из ящиков и достал ботинки. Сделанные вручную из натуральной кожи, они были старомодного фасона, но на ноге практически не ощущались.

— Я их сам сделал, лично для тебя. Смотри какой каблучок, специально выбирал чтоб по женственней было. Нравятся?

— Да, пап, очень.

— Может, чайку? С печеньем?

— Давай.

Они заварили простой чай в пакетиках, брали печенье прямо из упаковки, и папа рассказывал, как мечтает лично делать обувь, и показывал зарисовки будущих моделей. Ника улыбалась, хвалила его и всячески поощряла, говоря, что скоро он станет знаменитым мастером, и люди будут выстраиваться в очередь за его обувью.

Ника уже направлялась домой, когда ее окликнула красивая молодая женщина.

— Ника! Это ты? — девушка нахмурилась, понимая, что голос кажется знакомый, но вот саму женщину не узнавала. — Это я, Соня. Бывшая соседка, у меня еще муж был Валерий.

— Соня-я? — Ника ошарашенно смотрела на бывшую соседку и понимала, что для той время прошло не зря. Она посвежела, обросла мясом, и её кожа больше не была такой бледной.

— Да, это я, — засмеялась Соня, — столько времени прошло, я так хотела найти тебя.

— Зачем?

— Поблагодарить и долг отдать.

— Долг?

— Да, помнишь пакет гречки.

— Нет, я забыла…

— А я вот помню. Так хотелось тебя увидеть, сказать спасибо, что тогда помогла. Если бы не ты и твои попытки помочь мне, я бы сломалась, как Валерия посадили.

— А сейчас?

— Я развелась, устроилась на работу в детский сад, куда детки мои ходят.