— Что теперь? — в голосе Рогла явно прозвучало разочарование. Похоже, он тоже хотел бы, чтоб всё закончилось малой кровью. Да не тут-то было.

— Что-что, — ворчливо передразнил его Кирилл. — По-другому придётся пробовать. Хоть и не хочется.

Он снял рукавицы, отложил в сторону клещи и взял посох голой ладонью. Он оказался на удивление холодным.

Вновь ринулись в голову воспоминания Корибута, обрывками или осколками закружились перед взором. Люди, которых он когда-то любил, а после казнил собственными руками. Земли, где он бывал, и битвы с тварями Забвения, в которых участвовал. Кирилл уже видел это не раз, и всегда эти образы были столь ясными, что наутро он сомневался, не проживал ли это на самом деле. Голос Корибута зазвучал в ушах, и яркие картины сменились видом застывшего посреди бесцветной и сумрачной равнины воинства. Они ждали его приказа, ждали, что он поведёт их за собой, чтобы жечь, убивать и страхом насаждать повсюду почтение и уважение к Хозяину. А посреди бесчисленных тварей немирья стояла Млада с опущенным оружием в руке. Её клинок почти касался земли, и даже посередь мрака светился чистым серебром, которого, верно, не могла бы замарать никакая скверна.

Пальцы крепче сжали посох, и Кирилл развернулся уходить из кузни, отрешённо понимая, что это не его решение. Но разум не желала принимать его волю, а тело словно кто-то дёргал за ниточки, направляя туда, куда нужно Хозяину. Рогл, что всё это время так и стоял у двери, вдруг преградил ему дорогу.

— Стой, княже? Куда ты? А посох?

Кирилл обошёл его и направился дальше.

— Посох останется у меня. Так от него больше пользы.

— Кому? — не унимался несносный мальчишка. И ко всему прочему совершенно панибратски схватил его за локоть.

Кирилл развернулся, сгрёб его за грудки и, отшвырнув к стене, передавал горло витым древком.

— Ты бы лучше занялся открытием врат для войска! Не для того ли я даровал тебе силу, о которой даже твой отец не мечтал?

Рогл непонимающе вытаращился на него, шаря взглядом по лицу.

Прикосновение посоха явственно причиняло ему боль не столько опасностью удушения, сколько хлынувшей по его жилам тьмой Забвения. Мальчишка кривился, но о пощаде не просил. Не перечил, но и не торопился исполнять приказ. Его пальцы, обхватившие запястье Кирилла, дрожали, а на лбу выступили капли пота. И мало-помалу застилала его взор мгла немирья.

Но он боролся.

— Я не стану… — непослушный голос его дрогнул.

— Хватит! — рявкнул Кирилл. — Хватит тратить моё время. Я и так ждал слишком долго!

— Подождёшь ещё несколько столетий! — выплюнул Рогл.