– Ценитель или нет, я не знаю, но в состоянии отличить клячу от лошади с хорошими данными, – мягко срезал меня он.

Разумеется, это я в лошадях ничего не смыслю, а у него небось своя конюшня "с выездом".

Мы отошли как можно дальше от опасной поляны и Ян используя клинок как топор, срубил подходящее по высоте деревце. Рубил долго, клинок, конечно, для рубки дерева не подходил, но Ян упрямо нахмурившись продолжал замахиваться и высекать осколки светлой древесины.

– В лесу раздавался топор дровосека, – сообщила я, удерживая лошадь за повод.

– Это опять что-то из твоих фокусов? – поинтересовался, отдуваясь, Ян.

– Стихи это, потом переведу, расскажу, – пообещала я.

– Я запомнил, – улыбнулся он продолжая собирать нам светильник.

– Сюда бы фонарь, – размечталась я, – представляешь, нажал на кнопку и светит метров на десять вперед, а то и больше.

Ян наконец-то справился с деревяшками, сделал факел, разжег. Обращался с кремнем он намного более ловко, чем я.

– Ну вот, примерно круг гореть будет, – сказал щурясь, глядя на то, как разгорается огонь и протянул его мне, – подержи-ка, сейчас еще один комплект для факела с собой прихватим.

Мы снова забрались на лошадь и двинулись через лес к месту нашей неудавшейся стоянки.

– Инь, а почему ты сказала, что Арано – козел? – задумчиво спросил Ян.

– А он не козел? – хмыкнула я.

– Хм, а знаешь, если про поведение речь, то да, похож, – задумчиво ответил Ян поправляя поводья, – хочет съесть всю траву вокруг.

До места старой стоянки мы добрались меньше чем за полсуток, загнав бедную лошадь. Примерно в пятистах метрах от стоянки она легла на тропинку и уже не встала. Ян даже не стал её понукать.

– Может отойдет еще, – неуверенно сказал он, снимая с нее повод, – дышит ровно, и даже не в мыле.

– Жалко лошадку, – я осторожно погладила лошадь по голове между ушей, – дышит вроде.

– Жалко, – согласился он, – вот только убегать верхом на лошади быстрей и удобнее, чем пешком по лесу. Если бы не она мы бы все еще шли.

– Ты прав, – снова вздохнула я с жалостью глядя на темно-рыжие уши.

– У меня рука не поднимается её убить, – сказал он положив руку на клинок, – но придется.