– Ужин в семь. Не опаздывайте.

Проводив взглядом его коротко стриженный затылок, я еще раз оглянулась на дверь и отправилась к себе в комнату. Конечно, в башне может быть совсем не мастерская, а что-нибудь гораздо более интересное, но пробираться туда сейчас точно не стоит. Вдруг это вообще была провокация? И Кулидж ждет, что я полезу туда, куда лазить запрещено? Нет, пока я буду вести себя примерно.

До ужина меня никто не трогал, да и я сама не выходила из комнаты. А когда на часах было без десяти семь, открыла окно, как мы договорились с Тагрианом, просто переплела волосы, чуть поправила макияж и пошла вниз.

Войдя в столовую, замерла на пороге. Я понимала, что вряд ли буду ужинать одна, но это сборище меня ошарашило. Потому что здесь был доктор Кулидж в новеньком, с иголочки, костюме, такой же нарядный Кин, как всегда хмурый Вейн Хартингтон и Саманта Стэнтон. Вот уж кого, а ее я вообще не ожидала увидеть. Еще и в таком виде. На ней было красивое платье из кроваво-красного шелка, облегающее фигуру, как вторая кожа. Светлые волосы лежали волосок к волоску, а элегантный макияж подчеркивал высокие скулы и пухлые губы. М-да, я в своих слаксах, к которым местами прилипла волчья шерсть, и немного мятой блузке выглядела рядом с ней откровенно жалко.

– Добрый вечер, – промямлила я.

– Добрый, – лена Стэнтон кивнула и улыбнулась акульей улыбкой. – Выглядите уставшей, Соня.

– Мне плохо спится, – повторила уже неизвестно в какой раз.

– Думаю, здесь, на свежем воздухе, проблема со сном решится быстро, – оптимистично заявил Кулидж.

– Давайте что ли сядем есть, – фыркнул Кин. – А то сейчас, как старики, еще давление и суставы начнем обсуждать.

Стэнтон заливисто рассмеялась, а Хартингтон кивком головы пригласил нас к столу. Он занял место во главе, по правую руку от него уселись Кулидж с ассистенткой, по правую – племянник и я. Кин без всяких просьб положил мне салат, налил морс из большого кувшина и пожелал приятного аппетита. А потом просто перестал обращать на меня внимание. Впрочем, все остальные вели себя точно так же. То есть делали вид, будто я пустое место.