Наверное, будь я здесь не просто так, настроение они бы мне точно испортили. Но на самом деле мне от их игнорирования было ни холодно, ни жарко. Я с унылым видом ковырялась в тарелке и украдкой рассматривала своего соседа по столу. Почему-то в таком виде: в черном костюме и с зачесанными назад волосами, Кин казался мне неуловимо знакомым. Вот только вспомнить, откуда я могу его знать, не получалось.

Кулидж и Стэнтон обсуждали радости жизни вроде свиданий, походов в театр и отпусков. Вейн Хартингтон особого участия в беседе не принимал. Он молча ел, лишь иногда бросая на меня пристальные, оценивающие взгляды. А Кин так же молча подливал мне в бокал морс. Я заподозрила, что в этом самом морсе может быть что-нибудь намешано, поэтому особо не налегала. Ведь ванн мне здесь никто устраивать не будет. Значит, им явно нужно доставить психотроп в мой депрессивный организм как-то по-другому.

Я сама за весь вечер не произнесла ни слова. И только под конец, когда все уже доедали десерт, робко проблеяла:

– Лен Хартингтон, простите, что беспокою… Но не возвращался ли сюда мой пес?

– Нет, – отрезал хозяин дома.

– А можно спросить у кого-нибудь из персонала?

– Нет, – снова ответил Хартингтон, но потом добавил: – Я уже спрашивал. Вашего пса никто не видел.

– Не переживайте, Соня, – улыбнулся Кулидж. – Он обязательно найдется. Дайте ему побегать, выпустить пар.

– Да, вы правы, – я опустила голову. – Может завтра вернется.

После ужина доктор отправился провожать Саманту к машине, Вейн Хартингтон с племянником закрылись в библиотеке, а я опять осталась одна.