Иногда я успокаивала себя тем, что в другом мире, возможно, магический дар пропадет без следа, может, там вообще нет места магии. Это было бы хорошо: контролировать и держать в тайне магию очень сложно.

Чем больше я ее применяла, тем больше чувствовала ее движение в своем теле. Как же Генрих и другие маги живут с этим постоянно?

Мне только предстояло это понять и привыкнуть к новым возможностям.

Когда я вышла из шатра раненых, уже был вечер, я даже не заметила, как провела столько времени с ними!

Столкнувшись с маэстро Фермином, я спросила его, где король.

- Он уже отбыл в крепость Астая, ваше величество, - удивленно ответил изобретатель. – Разве он не попрощался с вами?

Я сильно обиделась на короля. За дни, что мы провели в лесу, я считала, мы стали почти друзьями, а он уехал, даже не попрощавшись. Я ему была нужна только для победы.

От горечи этого осознания, слезы навернулись на глаза, и я поспешила уйти в отведенные мне покои. Выпроводив служанок, я упала на постель и вдруг с обидой расплакалась. Генрих значил для меня больше, чем я для него. Я была так наивна, заблуждалась, воображала симпатию и проклевывающуюся дружбу между нами. А он привез меня сюда и бросил, как ненужную вещь. Никакой дружбы между нами быть не может. Мы лишь временные союзники. Каждый выполняет свою часть соглашения.

Я поднялась и вытерла слезы. Что ж. Меня это устраивает, больше заблуждаться по поводу симпатии короля я не буду. Выполню свою часть обязанностей, помогу ему прийти к победе, получу свободу. Вернусь в свой мир. А он пусть остается тут. И может та девушка, в которую он влюблен, полюбит его как победителя. А что… вполне вероятно.

Каждый из нас будет счастлив, мы забудем друг о друге. Да и в самом деле, что общего может быть у ветра и воды? Ничего!

Так что я принялась снова служить королю и Франкии. В этот раз не послом на переговорах, а обходить раненых каждый день. Скоро одни стали поправляться, но стали поступать все чаще другие. Вот тогда я почувствовала привкус войны на губах: я видела ее последствия на искореженных и обожженных телах.

Близость опасности и смерти становилась очевиднее с каждым днем. По новостям, которые я получала от командира крепости, с новыми подкреплениями и артефактами Генриху удалось оттеснить неприятеля из ущелья и начать возведение разрушенной крепости. Но лазутчики халифата Омейя просачивались сквозь непроходимые горы и нападали там, где их меньше всего ждали.

Маэстро Фермин ускорил строительство своих машин. Король сообщил ему, что планирует приехать и поднять их в воздух через три дня. Он хотел, чтобы летчики посмотрели, не видно ли тайных троп сверху, чтобы суметь перекрыть их и не дать Рахману завладеть горами и разбудить огненного дракона. Сам король тоже собирался вылететь на разведку: чтобы контролировать машины и поискать тропы.