В полдень начались пробы летательных машин. Я вышла посмотреть на то, как король будет поднимать их в воздух и сажать на землю при помощи магии ветра.

Маэстро Фермин подошел ко мне и стал объяснять технические детали, но я просто смотрела на машины и думала: «Неужели королю под силу поднять их, направить по разным траекториям и контролировать полет?».

- Не верится, что эти деревянные птицы полетят, - стараясь звучать восхищенно, заметила я. Но мне хотелось верить, что стоящий рядом король расслышит в этой фразе мое сомнение в его способностях. Желание жалить стало сильнее, когда он про него сказал. Я словно пыталась ударить его наотмашь: «На! Получай!».

- Благодаря вашей взаимной любви магия его величества теперь так мощна, что он сможет поднять эти машины в воздух с земли, - с энтузиазмом заявил маэстро Фермин.

Мы с королем обменялись мрачными взглядами.

Взаимная любовь! Ха! Скорее, взаимное желание прибить друг друга…

Я не понимала его. Смотрела со стороны и спрашивала: почему он такой странный? Вчера он говорил, чтобы обидеть меня, но ведь он же сам очень часто шел ко мне навстречу. И успокаивал, утешал. Что с ним такое происходит? Почему вдруг такая перемена? И мы вчера снова говорили на «вы», словно и не было сближения между нами. Король играет со мной в какую-то игру, смысл которой мне неясен. Но я буду не я, если не заставлю его объясниться.

Я некоторое время наблюдала за тем, как Генрих поднимает машины в воздух одну за другой, как заставляет их зависать над нашими головами или летать кругами вокруг крепости. А потом ушла. Я практически целый день не ела, из-за того, что постоянно крутила в голове вчерашний разговор с королем. Но очень много пила воды, такой жажды я давно не испытывала. На ужин я не пришла, я ждала короля, не раздеваясь, в спальне, открыв нараспашку двери на небольшой каменный балкон, потому что было душно из-за приближающейся грозы.

В какой-то момент я подумала, что королю дали спальню, и он не придет, но вскоре раздались шаги, дверь открылась, и Генрих вошел в комнату. Я поднялась, и в этот момент раздался первый раскат еще далекого грома.

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, фоном нашему молчанию служил тихий шепот начинающегося дождя.

- Вас не было на ужине, - сказал Генрих.

- Я думала, вы и не заметите, - сказала я. В этот момент предательски подкатили к глазам слезы, и пришлось быстрым шагом выйти на балкон и подставить лицо дождю. Пусть думает, что это капли небесной воды. Я положила ладонь на холодный камень ограждения. Мне хотелось, чтобы мое сердце тоже окаменело.